Потому что, если это будет даром — уже завтра тут приживутся сотни страждущих. Чем ты их будешь кормить? Если сама станешь помогать, не беря в уплату денег, как скоро издохнешь от голода? И скольким поможешь мертвой?
Она уже хрипела, а перед глазами плыли круги, но каждое сказанное слово впечатывалось в память. Пальцы разжались, девушка сползла по холодной стене на пол, жадно ловя ртом воздух. На глазах выступили слезы, легкие горели, горло саднило.
— Твой Дар не безграничен. Он исчерпаем, как всякая сила. Ты можешь устать, заболеть, испугаться и сделаешься бесполезна. Никому не сможешь помочь. Когда в твой дом стучится голодный, ты дашь ему хлеба?
Лесана вскинула глаза на наставника и упрямо ответила:
— А если за день к тебе постучится толпа голодных? А у тебя на полатях пятеро ребятишек, родители-старики и погреба не ломятся?
— У меня нет столько хлеба.
— То есть кому-то придется показать со двора?
Она потупилась и едва слышно ответила:
— Так вот, запомни: иногда доброта да жалость могут погубить. Тебя. И других, ни в чем неповинных людей.
Она молчала, терла шею и с ужасом понимала, что наставник прав и… не прав! Какое-то время они сидели молча, потом Лесана осторожно спросила:
— Крефф, почему я — ратоборец?
Этот вопрос давно не давал ей покоя. Как? Кто это решил? Из-за чего?
— Потому что ты умеешь драться и побеждать. У тебя Дар, Лесана. Дар убивать. А значит, и защищать.
От этих слов девушку продрал липкий ужас. Она не хотела убивать. Не хотела причинять боль. Не хотела проводить ночи, карауля обозы, а дни, востря меч.
Лесана неловко поднялась, опираясь на стену.
— Я не умею драться! Я сроду не дралась. Даже в девках!
— Ну, как же. Ты дважды побила мужиков, гораздо сильнее и крупнее себя самой. А недавно ты швырнула Фебра. Да так, что он до ночи валялся без памяти. А Фебр из старших и лучших моих послушников. Твой Дар очень силен.
И тут же безо всякого перехода Клесх вдруг спросил:
— Краски-то у тебя еще не закончились?
Она все еще алела, говоря ему о девичьем.
Лесана не уразумела, чего ж в этом хорошего, а потому сказала о другом:
— Я не умею. Не умею пользоваться Даром.
— Это потому, что твой страх сильнее и туманит разум. Запомни, цветочек, — крефф усмехнулся, шагнул к ученице и наклонился к самому ее уху, словно собираясь поделиться сокровенной тайной, — запомни навсегда: страх убивает. Лишает силы. Где живет страх — нет места Дару.
Девушка застыла, боясь дышать.
