Автор
Провинциальный американский городок охватывает странный ужас: люди начинают бесследно исчезать. Когда пропавшие возвращаются, город узнает страшную правду о тайне, скрывающейся в его недрах. Классический роман ужаса о борьбе добра со злом.
Проанализировав положение дел, он пришел к выводу, что большинство забияк и драчунов были неуклюжими здоровяками. Они наводили на остальных страх тем, что могли причинить боль. И дрались они нечестно. Значит, если не бояться боли и тоже применять запрещенные приемы, то над ними можно взять верх. Ричи Боддин был первым блестящим подтверждением его теории. В начальной школе в Киттери, где Марк начинал учиться, столкновение с главным задирой завершилось ничьей. Вообще-то результат можно было расценивать как победу: задира, хоть и весь в крови, не сдался и объявил во всеуслышание, что они с Марком теперь друзья. Марк, считавший того хулигана полным кретином, проявил благоразумие и спорить не стал. На задир слова не действуют. Такие, как Ричи Боддин, понимают только боль, поэтому, наверное, в мире и существует столько проблем. После драки его отправили из школы домой. Отец тогда очень на него разозлился и уже собирался задать сыну трепку свернутым в трубку журналом, но Марк заявил, что Гитлер в душе был наверняка Ричи Боддином, чем невероятно развеселил отца – он смеялся до слез, и даже мать не удержалась от улыбки. А порки удалось избежать.
– Как думаешь, он переживает, Генри? – спросила Джун Питри.
– Кто знает… – По наступившей паузе Марк понял, что отец раскуривает трубку. – По его лицу никогда не поймешь.
– В тихом омуте черти водятся! – Она помолчала. Мать всегда говорила нечто вроде «в тихом омуте черти водятся» или «чему быть – того не миновать». Марк очень любил своих родителей, но иногда их рассуждения были похожи на покрытые пылью нудные толстые фолианты в библиотеке.
– Как-никак они шли к Марку поиграть в железную дорогу, – продолжила она. – А теперь один умер, а другой пропал. Не обманывай себя, Генри. Мальчик наверняка переживает.
– Он крепко стоит на ногах, – возразил мистер Питри. – И что бы он ни чувствовал, я уверен, что справится.
Марк вклеил в плечевой сустав фигурки Франкенштейна левую руку. Это была особая сборная модель, которая в темноте светилась зеленым. Совсем как фигурка Иисуса, которой его наградили в воскресной школе в Киттери за выученный наизусть 119-й псалом.
– Мне иногда жаль, что у нас всего один ребенок, – произнес отец. – Среди прочего Марку это бы точно пошло на пользу.
– Нельзя сказать, что мы не старались, милый, – игриво ответила мать.
Отец только хмыкнул.
Разговор надолго прервался. Марк знал, что отец наверняка листает «Уолл-стрит джорнал», а у матери на коленях лежит роман Джейн Остен или Генри Джеймса.
