Автор
В Жребий Салема, как бы ни была она ужасна или незнакома, каждая страница открывает новое измерение страха и тайны. Вселенная этого романа переплетается с мистикой и призраками маленького городка на юге США, где даже ночи кажутся наполненными необъяснимыми событиями.
Марк с силой выбросил ноги, целясь Стрейкеру в пах, но тот легко и изящно, будто танцор, увернулся и сам нанес лежащему мальчику удар ногой точно по почкам.
Марк закусил губу и скорчился на полу.
– Ну же, юноша! Вставай!
– Я… я не могу.
– Тогда ползи, – презрительно скомандовал Стрейкер и ударил снова, на этот раз в бедро. Боль была жуткой, но Марк, стиснув зубы, сумел подняться: сначала на колени, а потом в полный рост.
Они прошли по коридору до последней двери. Боль в почках чуть стихла, став ноющей и тупой.
– Что вы хотите со мной сделать?
– Связать тебя, как весеннего индюка, молодой человек. Потом, после встречи с Господином, ты будешь свободен.
– Как остальные?
В ответ Стрейкер только улыбнулся."
"Когда Марк распахнул дверь и вошел в комнату, где Хьюберт Марстен совершил самоубийство, в голове у него будто что-то щелкнуло. Нет, страх никуда не исчез, но перестал блокировать способность думать здраво. Мысли завертелись в голове с бешеной скоростью, причем облечены были не в слова, а в некие образы, совсем как стенографические знаки. Как будто вспыхнула электрическая лампочка, вдруг получившая энергию от неведомого источника.
В самой комнате ничего интересного не оказалось. Со стен клочьями свисали обои, обнажая белую штукатурку; пол был покрыт толстым слоем пыли, на которой отпечаталась цепочка следов, как будто кто-то сюда зашел, огляделся и вышел. В комнате имелось две пачки журналов, железная кровать без пружин и матраса и небольшой защитный экран для камина. Хотя окно закрывали ставни, сквозь щели пробивалось достаточно света, чтобы Марк понял – до заката осталось около часа. В самой атмосфере комнаты ощущалось нечто отталкивающее.
Чтобы войти в комнату, оглядеться и остановиться посередине, как велел Стрейкер, Марку понадобилось несколько секунд. За это время он успел оценить ситуацию и обдумать три возможных варианта развития событий.
Первый заключался в следующем. Он неожиданно бросается в окно, вышибает стекло и ставни, как поступают герои вестернов, и прыгает вниз – в надежде на удачное приземление и счастливое избавление. Однако перед его глазами тут же возникли две другие картины. В первой он падает на ржавую кучу сломанной техники, налетает на тупые зубья бороны и последние мгновения своей жизни проводит, словно нанизанный на иголку жук. А во второй – ему удается разбить стекло, но ставни выдерживают. И тогда Стрейкер оттаскивает его обратно; вместо одежды – одни лохмотья, а сам он весь изрезан и истекает кровью.
