Автор
В Жребий Салема, как бы ни была она ужасна или незнакома, каждая страница открывает новое измерение страха и тайны. Вселенная этого романа переплетается с мистикой и призраками маленького городка на юге США, где даже ночи кажутся наполненными необъяснимыми событиями.
Но почему так? Зачем вверх ногами?
– Это старинный обычай, – пояснил отец Каллахэн. – Тело врага или предателя подвешивают головой вниз, чтобы взгляд был устремлен не в небо, а на землю. Именно так распяли святого Павла, подвесив на иксообразном кресте за переломанные ноги.
– Опять он нас отвлекает, – глухо и хрипло произнес Бен. – У него уловок не счесть! Пошли!
Все вышли за ним в коридор и, вернувшись к лестнице, спустились на кухню. У подвала Бен снова посторонился, уступая дорогу отцу Каллахэну. Они молча посмотрели друг на друга, и Бен перевел взгляд на дверь в подвал.
13Когда священник открыл дверь, Марк почувствовал знакомый затхлый запах гниения, но и он был другим: не таким сильным и внушающим ужас, как раньше. И все же ему потребовалось все мужество, чтобы последовать за отцом Каллахэном в эту обитель мертвых.
Джимми вытащил из сумки фонарь и включил его. Луч света скользнул по полу, потом по стене, выхватил из темноты длинный ящик и замер на столе.
– Вот! – воскликнул доктор. – Смотрите!
Там лежал чистый желтый конверт, выглядевший особенно неуместным на фоне запустения и грязи, царивших в темном подвале.
– Это новая уловка! – предположил отец Каллахэн. – Лучше его не трогать!
– Нет, – возразил Марк, чувствуя облегчение и вместе с тем разочарование. – Его здесь нет. Он ушел. Это послание нам. Наверное, со всякими гадостями.
Бен подошел к столу, взял конверт и, повертев в руках, вскрыл.
Внутри оказался один листок, из такой же плотной бумаги, как и сам конверт. Все подошли ближе, и Джимми направил свет на послание, написанное изящным почерком. Все принялись читать, причем Марк не так быстро, как остальные."
"4 октября
Мои дорогие друзья!
Как мило с вашей стороны заглянуть ко мне!
Я никогда не чурался общества – в моей долгой и зачастую одинокой жизни оно всегда доставляло мне неизъяснимое удовольствие.
Я оставил вам скромный знак своего расположения: особа, весьма дорогая и близкая одному из вас, сейчас находится в месте, которое занимал я сам, пока не решил сменить его на более подходящее. Она очень мила и аппетитна на вкус, мистер Миерс, если мне позволено проявить остроумие.
