Автор
Тамара любила собирать семью для маленьких радостей: открытие молочного зуба Аньки до купания в бассейне вместе с внуком. Однажды она придумала семейный праздник под названием "Журавль в небе", и каждый раз это событие уносило их всех, словно крохотный журавлик, за невидимым занавесом радости и любви....
Вечером, когда она приходила, Николай уже спал или собирался спать, досиживая перед телевизором последние минуты. Справедливости ради надо сказать, что все домашнее хозяйство в эти дни свалилось на него, и он с этим хозяйством вполне справлялся. Обед был приготовлен, посуда вымыта, пыль вытерта, а корзина для грязного белья стояла пустая. Вот и хорошо. Жизнь Тамары под завязку была наполнена Анной и работой, и отвлекаться на всякие бытовые глупости она просто не могла. Нельзя было отбирать время у Анны, и нельзя было отбирать время у работы.
Юрий Семенович приехал несколько раньше, чем ожидалось. Тамара в обеденный перерыв съездила к Анне, вернулась в офис — и увидела его машину возле подъезда. И огорчилась: ей бы еще три дня, всего три дня! Послезавтра выписывают Анну, а потом она могла бы целый день просидеть за рабочим столом ни на минуту не отрываясь, просмотрела бы все бумаги, проверила бы все документы, сложила бы красивой стопочкой все папочки — и встретила бы Юрия Семеновича со спокойной гордостью: на, смотри, какая я молодец, как я хорошо справляюсь, какой у меня повсеместно порядок, учет и контроль! А сейчас ее стол завален бумагами, и шкафы разинуты… Учет и контроль, конечно, безупречные, в этом-то она не сомневается, а что касается порядка — так тут хвастаться нечем.
— Привет, — сказал Юрий Семенович, оборачиваясь на звук открываемой двери. — Ну, что ты мне сразу не позвонила-то? Все сама, все сама… Никогда помощи не попросишь. Что за привычка у человека, аж зло берет, ей-богу. А надорвешься? Вот надорвешься — и коньки отбросишь. И что тогда с тобой делать?
— А что тогда со мной делать? — удивилась Тамара, сразу забывая о порядке, который так хотела ему продемонстрировать.
Галина Николаевна и Леша, сидевшие за одним столом, склонившись над какими-то бумагами, одновременно подняли головы, глянули на нее осуждающе, сердито фыркнули и опять уткнулись в свои бумаги. Юрий Семенович оглянулся на них, тоже сердито фыркнул и опять уставился на Тамару, не сводя с нее мрачных темных глаз:
— Пойдем к тебе.
