Автор
Тамара любила собирать семью для маленьких радостей: открытие молочного зуба Аньки до купания в бассейне вместе с внуком. Однажды она придумала семейный праздник под названием "Журавль в небе", и каждый раз это событие уносило их всех, словно крохотный журавлик, за невидимым занавесом радости и любви....
Ушли, что ли?"
"— Наверное, — небрежно откликнулась Тамара. — Тебя же довольно долго выписывали. Папа нас дома ждет. А дядя Женя на работе, ему ждать некогда, он человек занятой.
И про себя добавила: «Твою мать». И тут же начала злиться на Николая — хоть она и не хотела при выходе опять увидеть его на крыльце, но то, что он ушел, оказалось очень обидно. Это что ж, выходит, родную дочь из больницы за-брать ему не так важно, как поговорить с чужим человеком? Ведь наверняка они сейчас где-нибудь вдвоем обсуждают серьезные мужские дела: у кого какая новая машина, новая жена, новая секретарша…
Тамара с Сережей таскали в машину бесконечные пакеты: книги, одежду, посуду, — барахла было много, гораздо больше, чем она сегодня притащила, но оставлять в больнице ничего нельзя, даже пустую банку, это плохая примета, а Анна стояла возле машины и все вертела головой.
— Вон папа идет, — вдруг сказала она и закричала, и замахала руками, и засмеялась радостно, будто они сто лет не виделись.
— Я Евгения Петровича немного проводил, ему уже на работу пора. — Николай подошел, подхватил последний пакет, сунул его на заднее сиденье — даже не догадался снег с пакета стряхнуть, — помог Анне забраться и сам полез в машину, устраиваясь рядом с дочерью.
Тамара раздраженно глянула — она сама хотела сесть рядом с Анной, но ничего не сказала, захлопнула заднюю дверцу и полезла на место рядом с водителем.
Наташка и правда уже была дома, ждала их, хозяйничала вовсю: накрывала на стол, кипятила чайник, какой-то салат невиданный соорудила — «безумно полезный после операции, специально для печени», расстелила постель в комнате, которую специально приготовили для Анны, чем и рассмешила, и чуть не до слез растрогала сестру.
— Ну, Натуська, что ты, в самом деле, — бормотала Анна, пряча глаза. — Я ведь не инвалид… Мне лежать не надо, мне даже вредно лежать. Мне двигаться надо, шевелиться, ходить.
— Пойдем, — с готовностью откликнулась Наташка.
