Автор
Тамара любила собирать семью для маленьких радостей: открытие молочного зуба Аньки до купания в бассейне вместе с внуком. Однажды она придумала семейный праздник под названием "Журавль в небе", и каждый раз это событие уносило их всех, словно крохотный журавлик, за невидимым занавесом радости и любви....
И конечно, как воспитанные люди, они должны простить истеричку — что с нее взять, она же не такая воспитанная, чтобы забыть об умирающем за дверью собственном ребенке и воспитанно поддержать беседу воспитанных людей о чужих машинах, женах и секретаршах… Ладно, все, хватит уже. Надоело. Ох, как же ей все это надоело.
— Так, значит, Евгений Павлович тебе друг? — спросила Тамара, дождавшись, когда перестали шевелиться его усы.
Николай какое-то время молча смотрел на нее белыми от злости глазами, потом его усы опять зашевелились.
— Можно сказать, друг. Хороший знакомый. В любом случае, Евгений Павлович не тот человек, с которым можно вот так портить отношения…
— Ага, не тот человек, значит. — Тамара почувствовала, что от тихого холодного бешенства у нее сейчас остановится сердце. — Значит, с Евгением Павловичем портить отношения ты мне не советуешь. Я тебя правильно поняла?
— Я не знаю, что ты там поняла! — Николай раздраженно повысил голос, но тут же опять заговорил тихо и размеренно: — Я думаю, ты прекрасно все понимаешь.
— Я понимаю, — перебила она. Бешенства больше не было. Была одна огромная тяжелая усталость, огромная, безнадежная, бесконечная усталость. — Я прекрасно все понимаю… Завтра я подаю на развод.
Он молча смотрел на нее, и выражение лица у него не изменилось — не понял, что ли? Или, наоборот, очень хорошо все понял, потому что давно был готов услышать эти слова, а может быть, и сам их сказать.
— Ладно, поздно уже. — Тамара вздохнула, поднялась и пошла из кухни, с некоторым удивлением отметив, что каждая клеточка тела болит так, будто она сама весь день таскала мебель, а не бригада профессионалов.
— Подожди, как это… — Голос Николая догнал ее уже в дверях. — Как это — завтра? Как это… Почему это — на развод?
Она оглянулась, помедлила, туго соображая, что можно ответить на такой дурацкий вопрос, пожала плечами и сказала без выражения:
— Потому что.
— Мы же только что переехали… И свадьба у Ани скоро… А Натке школу заканчивать… А тут вдруг… Как же так сразу?
Теперь лицо у него было растерянное, обиженное, глаза от расплывшихся во всю радужку зрачков почернели… Тамаре стало жалко мужа.
— Ладно, пусть не сразу, — согласилась она устало. — Пусть после Анькиной свадьбы. Или после Натуськиного выпускного, если хочешь.
