Автор
Тамара любила собирать семью для маленьких радостей: открытие молочного зуба Аньки до купания в бассейне вместе с внуком. Однажды она придумала семейный праздник под названием "Журавль в небе", и каждый раз это событие уносило их всех, словно крохотный журавлик, за невидимым занавесом радости и любви....
Наташка сгребла эту блестящую кучку, поволокла мать в кухню, бубня что-то одновременно жалобно и сердито, усадила ее за стол, села напротив и строго приказала:
— Рассказывай.
И Тамара рассказала ей и про то, как она боялась нажить себе такого врага, и как не хотела, чтобы он приезжал, и как, проснувшись от ночного кошмара, позвонила ему на сотовый — по ошибке, не ему она хотела позвонить! А Юрий Семенович погиб именно из-за этого, из-за ее ошибки! А потом она получила его подарки — уже после его смерти… Ужас…
— Ужас, — горячо согласилась Наташка.
Наташка и не думала утешать мать, она ей даже не сочувствовала. А чего сочувствовать-то? Это все судьба. И все, тема исчерпана.
— Ты и правда ни в чем не виновата. — Николай опять стоял в дверях, прислонившись к притолоке.
Ну вот, теперь и он все знает. Сначала — Ленка и водитель Сережа, от которых, как ни странно, ни слова дальше не пошло, потом — тот капитан, которому она попыталась все рассказать, но он всерьез не отнесся к ее словам и даже протокол не стал составлять, теперь и Наташка с Николаем все знают, а уж Наташка-то обязательно Анне доложит… Но почему-то это не тревожило, а успокаивало.
— Спасибо, — серьезно сказала Тамара, насухо вытирая ладонями мокрое лицо. — Виновата, не виновата… Теперь уж никто точно не знает.
— А он знал, что ты за него замуж не собиралась? — как следует поразмышляв над ее заявлением, спросила Наташка.
— Знал. — Тамара заметила, что опять почему-то поглядывает на Николая. Как будто отчитываться перед ним должна. Что это с ней? Они же развелись, стало быть, чужие… — Мы даже говорили об этом, и даже два раза. Чуть не поругались.
— Да ну, не бери в голову, — легкомысленно сказала Наташка.
"Тамара махнула рукой, промолчала и отвернулась к окну. Вот о записке Юрия Семеновича она уж точно никому рассказывать не хотела.
— Да хватит уже, — произнес Николай, отлепился от притолоки и пошел к плите, чайник ставить. — Хватит сердце рвать, не виновата ты ни в чем, и вот это все имеешь право носить. Если хочешь. Завтра и надень.
