Впервые за последние годы решение надеть сутану тяжёлым ярмом легло на плечи, и Колум с ненавистью посмотрел на чёрную ткань, небрежно скомканную, на белую полоску, не зря считавшуюся ошейником… Ошейник он и есть, но этой узкой полоски недостаточно, чтобы удержать в узде страсти и желания. И, возможно, их и не стоит удерживать?
Подойдя к плите, Колум нагнулся и открыл ящик стола, достал полную бутылку виски и стакан и покосился в окно: закат уже полыхал багровым, а значит, едва ли кто-то решится заехать к священнику за советом. Разве что Киллиан, но что-то подсказывало, что брата он сегодня тоже уже не увидит. И при мысли о том, где и как он проводит время, вновь захотелось завыть. Рванув пробку зубами, Колум сделал несколько больших глотков и резко выдохнул. Отодвинул стул и рухнул на него, вытянув ноги. Прищурился, глядя на сутану, и снова выпил, позабыв про стакан. Было ли то решение единственно верным? И, не стань он священником, смогла бы Алексис взглянуть на него иначе в их первую встречу?
*колоратка — белый воротник вокруг шеи, похожий на ошейник. Цвет одежды для священнослужителя избирался черный. Таким образом, белый воротник и черный цвет одежды стали символом послушания Богу и посвящения своей жизни служению Ему.
========= Глава 24 ==========
Август обжигал, забивался песком в лёгкие, стекал потом по спинам, облеплял лицо назойливыми мухами. Они ехали уже третьи сутки, но до сих пор не попалось ни одного чёртового городишки — либо тот мексиканец их обманул, либо они заблудились. Раздражённо смахнув с шеи очередное крылатое насекомое, Колум попытался сплюнуть, но во рту пересохло и хрустело на зубах песком.
— Напомни мне, за каким дьяволом мы едем в Калифорнию? — устало спросил Киллиан, больше для того, чтобы хоть что-то сказать, потому что ехать в тишине, под сухой стук копыт и неумолчное жужжание надоело.
— Потому что там есть золото, а значит, возможность быстро заработать. — Колум тронул пятками лошадь, завидев впереди темнеющий пролесок. — А ещё там много людей, легко затеряться.
Именно желание скрыться было главной причиной, заставившей двух героев войны уйти из армии, едва была подписана капитуляция. Бои уже завершились, когда братья встретили слишком знакомые лица. Их полк тогда стоял в Пенсильвании, и целыми днями солдаты и офицеры наслаждались гостеприимством горожан, опустошая их запасы вина, виски и эля, и отдавали должное приветливости северянок, любезничая с дамами и задирая юбки шлюхам. Как раз в один из таких вечеров в салуне «Старина Джорджи» до братьев МакРайан добралось их тёмное прошлое в лице рыжеволосого рябого парня с безжизненным, застывшим взглядом.
— Я думал, вы сдохли, — ощерился он, упал на стул напротив и, не спросив разрешения, налил себе виски. — Лучше бы так и было.