— Ну что же вы замерли на пороге? — улыбнулась Алексис. — Проходите, кофе вот-вот будет готов.
Лоуренс осторожно опустился на стул, переводя взгляд то на хозяйку дома, то на сам дом, будто пытаясь понять её по скудной обстановке. Здесь было очень просто, но также и очень чисто. На кровати — простое цветастое одеяло, но на тумбочке рядом — кружевная салфетка. Комод старый, но рамки с фотографическими карточками — в серебряной оправе. Только одна рамка выделялась — медная, явно дешёвая, хотя и не лишённая изящества. Заинтересованно приглядевшись, Лоуренс удивлённо хмыкнул.
Обернувшись, Алексис проследила за его взглядом и похолодела: она совершенно забыла про эту карточку. Нервно улыбнувшись, не дожидаясь расспросов, она небрежно пожала плечами:
— Дом принадлежит Киллиану МакРайану, вы не знали? Я нашла эту фотокарточку, когда разбирала вещи, да всё никак не выдастся случай отдать или хотя бы передать брату.
— Мистер МакРайан — хороший человек, — медленно протянул Лоуренс, уже забыв о Киллиане и теперь усиленно косясь на соседние карточки: свадебную, с родными, у стены с портретом… Хотелось взять их в руки и разглядывать, а лучше — унести с собой, чтобы иметь возможность любоваться ею в любое время.
Алексис облегчённо вздохнула, поняв, что ничего предосудительного в том, что она хранит изображение чужого мужчины среди своих воспоминаний, капрал не находит. Несмотря на возникшую поначалу неловкость, они довольно-таки непринуждённо выпили по чашке кофе, коротая время за лёгким разговором. Мэттью Лоуренс оказался неплохим собеседником. Он мило смущался, рассказывая о детстве, но ни разу не попросил рассказать о себе, и за эту тактичность Алексис была ему благодарна.
— Так значит, вы собираетесь к Каннингам сегодня? — спросил Лоуренс. Алексис кивнула. — Позволите вас проводить?
— Вас не хватятся подчинённые и начальство? — удивилась она, обхватывая талию широким ремнём, на котором крепилась кобура — вчерашнее приобретение. Кожа была жёсткой и неудобной, но ради спокойствия Алексис готова была терпеть тяжесть оружия на поясе.
— Какая занятная вещица! — воскликнул вдруг Лоуренс, заставив сердце второй раз за утро замереть. Алексис держала в руках револьвер, чувствуя, как начинают дрожать руки и дуло ходит мелким ходуном. — Он принадлежал вашему мужу?
— Отцу. — Сухой ком оцарапал пересохшее горло. Там, на рукоятке, были выгравированы звание и фамилия убитого янки. Кто знает, вдруг Лоуренс служил с ним?
— Вы позволите? — Он протянул руку, надеясь рассмотреть оружие ближе, но Алексис вцепилась в него, прижав к груди. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала, как начинает задыхаться. Паника била в виски, путая мысли.