Сиэтл на пороге Новолуния: Бринна Галлахер подпрыгивает от радости, получив приз на конкурсе кондитеров. Внезапно звонок из ресторана сообщает ей о втором и третьем местах — и теперь ее жизнь становится еще более загадочной и опасной.
— Что происходит?
Обычно румяное лицо Герхарда было почти багровым. — Она напала на Клауса. Он попытался помочь ей, но она ударила его. Она дикая.
Идиот.
— Она не более дикая, чем ты. — Шей взглянул на Клауса и увидел, как напряглись мышцы оборотня. — Я вижу, кто из них выглядит более поврежденным. Что ты с ней сделал?
— Ничего. Она вышла из себя. Пошла прочь и упала с тропы, — сказал Герхард. — Клаус нашел ее и привел обратно. И она ударила его, сломала ему нос.
— Это не похоже на Брианну, — сказал Шей. Вы, паршивые псы, лжете.
— Я приказал ей переехать в дом стаи. Она отказалась. — Выражение лица Альфы было упрямым. — Женщина не может жить одна. Это закон стаи.
— Твой закон стаи — это бред.
Потрясенные вздохи волков сказали Шею, что он зашел слишком далеко. Ему было плевать. Его и Зеба вышвырнули с их последней территории, подумаешь, одной больше, одной меньше. Низкий рык Зеба выражал согласие.
Герхард зарычал.
— Ты и твой бр…
— Брианна была воспитана человеком.
— Она всего лишь маленькая волчица, — тихо сказал Шей. — И она боится мужчин. Твои сегодняшние действия усилили этот страх.
Бормотание пробежало по стае, как шепот ветра в соснах.
Кровь бросилась Герхарду в лицо.
— Она не может жить одна. Она…
— Она знает нас с Зебом и уже месяц живет по соседству.
Брианна промолчала.
Шей оглянулся, чтобы проверить ее реакцию, но это зрелище снова привело его в ярость. — Ради милости матери, посмотри на нее. — Порезы, синяки, царапины. — Она едва оправилась после спасения дочери Козантира.
Герхард напрягся, напомнив себе, что лучше действовать осторожно.
Шей взглянул на Зеба — его брат был близок к тому, чтобы потерять контроль и разорвать нескольких мужчин на куски.
— Если ты заботишься об этом маленьком члене своей стаи, Альфа, позволь ей остаться там, где ей будет комфортно. — Он сумел вложить в свои слова намек на мольбу, хотя уступка была отвратительной на вкус.
Герхард скрестил руки на груди."
"— Но вдруг она откажется жить с тобой? Если так… — Блеск в его глазах показал, что он надеется, что она даст ему повод заставить ее подчиниться.
