Сиэтл на пороге Новолуния: Бринна Галлахер подпрыгивает от радости, получив приз на конкурсе кондитеров. Внезапно звонок из ресторана сообщает ей о втором и третьем местах — и теперь ее жизнь становится еще более загадочной и опасной.
От ощущения его сильных рук ее пронзил страх, но Зеб поставил ее на ноги, отпустил, и, не говоря ни слова, стал ждать.
Через минуту, когда ее сердце ушло в пятки, она выдавила: — Спасибо.
Он хмыкнул в ответ, но сократил свой длинный шаг к ее более короткому… самый галантный грубый мужчина, которого она когда-либо встречала. Он вообще знал, как разговаривать с женщиной?
Ее нервозность сменилась весельем.
— Итак, ты всю жизнь прожил в Колд-Крик? Ты же из этих мест? — Его брови сошлись на переносице, и он недоверчиво нахмурился, как бы говоря: ты хочешь, чтобы я поговорил?
Подавив смешок, она подняла брови и стала ждать.
— Шей и я только переехали сюда. — Он сделал паузу и добавил, — Я вырос в Канадских горах.
Образ горца очень подходил ему, но она не могла представить его ребенком.
— Твоя семья все еще там?
Мускулы его лица напряглись и могли соперничать с твердостью гранита.
— У меня нет семьи.
Ее сердце смягчилось от жалости.
— У меня тоже.
— По фотографии не удалось ничего выяснить?
— Нет.
Они шли еще пару минут в тишине, затем Зеб сжал свою руку на ее руке, останавливая Бри. Он указал вперёд и прошептал:
— Рысь. — С серо-коричневым мехом и черными кисточками на ушах, она выглядела как кошка на стероидах.
— Какая красивая.
Он действительно ухмыльнулся, и на его темном лице мелькнули белые зубы. Ее сердце сжалось. На секунду она увидела в нем не огромного защитника или угрозу, а мужчину.
Тяжело сглотнув, она снова начала идти. Быстрее.
Тропа закончилась на грунтовой дороге Уайлдвуда у сторожки.
Он не произнес ни слова, когда они миновали ее и свернули на более узкую дорогу, ведущую к ее домику.
Отперев дверь, она уже хотела было войти внутрь, но путь ей преградила мускулистая рука.
— Подожди. — Зеб вошел в домик, и проверил каждую комнату. Вернувшись к входной двери, где Бри так и осталась стоять, он кивнул.
— Спокойной ночи, маленькая женщина.
— Не называй меня так, — сказала она.
Он снова коснулся ее щеки костяшками пальцев, бесконечно нежное скольжение, которое вызывало нервную дрожь."
"— Но ты такая и есть. — Его взгляд пробежал от пальцев ее ног до макушки, оставляя за собой тепло. — Определенно маленькая. — Он вздохнул, и на его щеке появилась ямочка. — И очень женственная.
Зеб наклонился и коснулся губами ее губ.
— Очень мягкая.
