Сиэтл на пороге Новолуния: Бринна Галлахер подпрыгивает от радости, получив приз на конкурсе кондитеров. Внезапно звонок из ресторана сообщает ей о втором и третьем местах — и теперь ее жизнь становится еще более загадочной и опасной.
Как, скажите на милость, вы оказались партнерами?
— Ну… — Шей откинулся на спинку стула. — Зеб работал в рыбацком лагере. Он отлично справляется с обслуживанием и ремонтом, но владелец хотел, чтобы кто-то занимался продвижением и бизнесом.
Другими словами, кто-то, кто не отпугнет рыбаков. Зеб сжал губы.
Нежная рука накрыла его руку. Бри пристально посмотрела на Шея, потом на Зеба своими нежными голубыми глазами, чистыми, как горное озеро. — Эти вещи переоценивают. Мне нравятся люди, которые говорят правду, какой бы жестокой она ни была.
Он понял, что она о чем-то спросила.
— Что?
— Ребята, вы любите шоколад? Я испекла брауни.
Зеб уставился на нее. Брауни рождаются, их не пекут. — Ты не могла…
— Да, черт возьми, мы любим шоколад, — перебил его Шей. Когда Бри направилась на кухню, он тихо сказал, — У людей есть жевательный пирог, который они называют брауни.
Еда? Они что же едят и десерты под названием «гном» и «пикси»? Это было просто неправильно.
Тем не менее Зеб взял один из темных квадратов. Вкус шоколада взорвался у него во рту, как горная весна, и он зарычал от удовольствия, прежде чем взять еще один.
Когда Брианна рассмеялась и пододвинула тарелку поближе к нему, он заметил шрамы на ее руке. Он обхватил пальцами ее крошечное запястье.
— Зеб? — Она попыталась вырваться.
— Шей сказал, что ты ранена. Я посмотрю. — Крепко держа ее, свободной рукой он закатал ее рукав, обнажая уродливые следы укусов на ее светлой коже. Шрамы были такими же широкими, как и у него. — Что это было? — Это не могло быть адской гончей, иначе ее бы уже не было в живых.
Что бы ни напало на нее, он с удовольствием убьет это существо.
Она отдернула руку и опустила рукав.
— У тебя манер меньше, чем у…
— Это я уже слышал. — Он проигнорировал смешок Шея.
Она бросила на него ледяной взгляд.
Он ждал.
Звук, который она издала, был почти рычащим и до нелепости возбуждающим.
— Прекрасно. Собака — очень большая собака. Доволен? — От того, как дрожал ее голос, ему захотелось заключить ее в объятия и окружить безопасностью. Но он знал, что лучше ей бежать от него.
— Он мертв? — резко спросил Шей.
В ее глазах появилось затравленное выражение.
— Убежал. — Ему захотелось убить его. Он не мог.
