Автор
Пятнадцать дней — вот сколько выстояло поселение из десятков миллионов человек, когда свет вырубили. Успехом всё это считают жителями только до тех пор, пока они не осознают, насколько быстро город трансформируется в арену битвы за жизнь и силы. В каждой двери — инстинкт самосохранения, каждое движение соседа — риск биться с другими за остатки необходимых ресурсов. Осталось ли время на планомерное изгнание, или уже слишком поздно задумываться о спасении?...
Больше никто стрельбу на такой дистанции вести не сможет.
— Для ружей слишком далеко! — засомневался Пилигрим.
— Знаю. Но чтобы создать эффект массовой стрельбы, придётся тратить патроны! — объяснила девушка. — А прицельно из ружей стрелять надо только по тем, кто почти до берега добрался. И арбалетчикам нужно будет незаметно подобраться к берегу. Чтобы ни японцы, ни пришлые их не увидели. Пух, сможете?
— Там место удобное, трава высокая… Если нападут не в начале ночи, тогда успеем! — Пух пожал плечами.
— Если нападут в начале ночи, то можете открыто подойти к берегу! — разрешила Кострома.
— Болтов-то мало… — экономно вздохнул Пух.
— Да сколько бы их ни было! Мало не болтов. Мало нас! — отрезала Кострома. — И японцы не должны об этом узнать! Поэтому делайте вид, что вы — часть большого отряда. И что вы не собираетесь чахнуть над боезапасом, как Кащей над златом.
— Ясно! — смирил свою жабу главный арбалетчик.
— Хир-Си, твоя задача — перекрыть выход с косы! — Кострома повернулась к нашему гиганту. — Там же будут находиться все наши ребята с револьверами. Они поддержат стрельбой в первый момент, а ещё будут выбивать тех, кто попытается обойти ваш строй. И…
Девушка замялась, но Хир-Си и без того понял:
— Возможно, мы там все поляжем… Понимаю! — кивнул он.
— Ну вот такой план… — уже не так радостно закончила Кострома.
— И что делать, если не сработает? — уточнил Сочинец.
— Если копейщиков останется меньше половины, надо будет прикрыть отход арбалетчиков. Тогда ружья и винтовки переключатся на тех, кто уже выбрался на берег. Копейщикам… Копейщикам стоять до конца! — Кострома опять виновато посмотрела на Хир-Си.
— Я продержусь, сколько надо! — успокоил тот нашу валькирию. — Пока я буду стоять — другие тоже будут стоять. Как меня не станет — так всё. Я, конечно, объясню ребятам задачу… Но сама понимаешь…"
"— Понимаю. Большего и не прошу… — согласилась Кострома. — Останутся только ребята со «слонобоями». Вано, тебе ими командовать. Стреляйте, когда станет ясно, что копейщики не справляются. Если придётся уходить, стреляйте в японцев и наших картечью.
