Автор
Пятнадцать дней — вот сколько выстояло поселение из десятков миллионов человек, когда свет вырубили. Успехом всё это считают жителями только до тех пор, пока они не осознают, насколько быстро город трансформируется в арену битвы за жизнь и силы. В каждой двери — инстинкт самосохранения, каждое движение соседа — риск биться с другими за остатки необходимых ресурсов. Осталось ли время на планомерное изгнание, или уже слишком поздно задумываться о спасении?...
Впрочем, это был уже следующий день…
Дневник Листова И. А.
Триста двадцать четвёртый день. Из последних сил.
Когда ты тепло одет, сыт и не надо никуда идти по сугробам, зима — не такое уж и страшное время года. А если кто-то трудолюбивый или просто хорошо замотивированный расчистил снег на улицах — и вовсе кажется, что жизнь удалась!
Я шёл в тёплых зимних ботинках, в подогреваемом комбинезоне с капюшоном и несъёмными варежками, слушал хруст снега под ногами и вспоминал последний Новый год в Москве.
Если по всему Алтарному развесить гирлянды, поставить фонари, разместить палатки, где подавали бы подогретое вино — был бы прямо настоящий Новый год! Впрочем, это всё пустые мечты. Улицы расчистили — уже хорошо.
Да и я шёл не подогретое вино пить, а Кукушкину отчитываться. Позади топали Лена и Кострома, о чём-то тихо переговариваясь.
И, кстати, эта зараза благополучно сошла на нет с первыми морозами.
В погоне за медицинской капсулой не все сумели подключить подогрев. А пока копили баллы на обогрев — внутри капсул было очень холодно. Вот и помёрз возбудитель болезни. Но весной придётся всерьёз озаботиться вопросами медицины и гигиены…
Ну или всю свою немаленькую группу развезти по факториям. Надо же как-то спасаться от болезней, которые начнутся в Алтарном.
А пока же я просто наслаждался теплом, уютом и первым зимним днём, проведённым в Алтарном. Без необходимости куда-то далеко идти, спешить, выбиваться из сил…
— О! Заходите! Берите кружки с решётки! — Кукушкин встречал нас в неизменном белом костюме.
Видимо, тоже купил для него подогрев. Потому что невозможно же ходить зимой в одном костюме, да ещё расстегнув верхнюю пуговицу! Единственное послабление, которое допустил в своём образе наш мэр — это вызывающая гомерический хохот белая шапочка… С помпоном.
— Вано, хорош на мой помпон лыбиться! Бери кружку! — усмехнувшись, посоветовал Иваныч.
Кружки стояли на металлическом мангале. И накрыт он был металлической решёткой. А в кружках плескалось горячее вино, исходившее запахом каких-то трав.
— Значит, не просто так я сегодня думал о глинтвейне! — я довольно улыбнулся и сделал первый глоток.
