Автор
В суровую зиму север пережимает холодом. Люди, спасаясь от заморозков, устремляются к легендарному Алтарному в надежде найти спасение. Но путь караванов полон опасностей, а сам Алтарный борется с собственными бедами. История о выживании и поиске надежды в условиях природного апокалипсиса.
И чтобы памяти об этом говнюке здесь не осталось…
— Он уже в курсе, что его ждёт? — уточнил я, поискав в себе сострадание и не обнаружив ни капли.
— Если бы знал, уже визжал бы, как свинья на бойне! — усмехнулся Вавася. — Этот урод больше всего на свете боится смерти и боли.
— Он думает, что сумел нас убедить, будто изгнание для него — самое страшное наказание! — губы Кукушкина растянулись в недоброй усмешке. — А мы… Мы сделали вид, что поверили! Так что сейчас он уверен, что его кинут в терновый куст… И не ждёт, что его затейливо казнят.
— Надеюсь, оно того стоит… — я не стал напоминать Иванычу, что маньяки, вроде бы, всегда мечтают о славе.
Пусть мрачной, пусть кровавой, но — славе. И то, что имя этого придурка огласят всему городу, уже достаточное основание для какого-нибудь урода, чтобы пойти по его стопам.
— Ты выбрал работу с кожей? — Иваныч, наконец, заглянул в списки.
— Пока что да, — покивал я.
— Решил, значит, сосредоточить всю производственную цепочку в своих руках… — Иваныч поморщился.
— Не один я так решил! — ответил я, хоть меня и не просили. — Остальные тоже не стали мудрить с выбором.
— А чего не взял какое-нибудь металлическое производство? — повертев список в руках, уточнил Кукушкин.
— Поставки металла сейчас полностью зависят от металлургов и рудокопов. А они пока не то чтобы большие объёмы выдают. Да и не уверен я, Иваныч, что мы сейчас серьёзные производства потянем… Ты уж не обижайся, но даже с кожей придётся кучу времени потратить, чтобы мы что-то стоящее могли сделать! Такие вот дела…
— Может, ты и прав. Все главы групп пошли по этому пути… — Иваныч покивал и ещё раз внимательно посмотрел на меня. — Ну раз так… Пусть будет так! И где бумага, кстати?
— Сегодня принесут первую партию, — улыбнулся я. — Примерно тысяча листов, примерно формата А4.
— Договорились, жду! — кивнул мэр.
И я с чистой совестью, наконец, покинул полицейский участок.
Дневник Листова И. А.
Триста сорок третий день. Первое потепление.
Дурной пример заразителен! Глядя на меня, и другие члены группы старались пересидеть морозы в своих капсулах. А морозы установились, что называется, трескучие! Днём было ясно и солнечно, но даже свет звезды никак не мог отогреть землю.
Активность в городе постепенно замирала. Её последней подпиткой была казнь маньяка. Убивали его три дня. По смерти на каждый день. Но я на казнь не пошёл. Не потому, что мне жалко этого урода — вовсе нет. Просто лишний раз смотреть на чужие страдания — это лишнее.
