Автор
В Уэльсе, в глубине леса и за пределами деревни, тихие костры стали важной частью местного умиротворения. На холме стоит старое здание, охваченное светом костра, как наседка над своими цыплятами, создавая впечатление спокойствия и тепла в серых предрассветных тенях.
Я не стану этого говорить. — Элоиза, вздохнув, покачала головой.
— Но почему? Ты же скажешь это от моего имени, а не от своего.
— Викинги не сражаются с женщинами. Это бесчестное деяние.
— Но я должна видеть его мертвым! — вскричала Бренна в отчаянии. — Я не привыкла прятаться от врага и хочу встретиться с ним в честном бою! Пусть выйдет против меня!
— Он не станет делать этого, девушка. И, поверь, Ансельм знает, как ты к нему относишься!
— Но этого недостаточно! Неужели ты не понимаешь, что моя жизнь разбита, и во всем виноват твой муж! Мои люди мертвы из-за него, люди, с которыми я выросла, делила хлеб, заботилась и защищала! Муж моей сестры… погиб! У нас в замке жил норвежец… — Она поспешно замолчала, чтобы не выдать слишком многого.
— Мужчины иногда в набегах теряют голову и не знают, что делают, — печально ответила Элоиза.
Бренна с недоверием уставилась на женщину:
— Но при этом держит в рабынях моих сестру и тетку.
— И тебя тоже?
— Нет, я ни перед кем не склонюсь.
— Со временем покоришься, Бренна.
— Сначала умру!
Взрыв ее гнева, вновь заставил всех присутствующих в холле замолчать.
— Она угрожает тебе, мама?
— Нет, она гневается на твоего отца.
— Не доверяю вооруженному рабу, особенно этой, — мрачно проворчал Хьюг. — Отвлеки ее внимание, а я зайду сзади.
— Нет, Хьюг, оставь ее, — приказала Элоиза. — Сейчас девушка готова сразиться. И рвется в бой.
— И что? Какие у нее шансы? — рассмеялся Хьюг.
Бренна пронзила его убийственным взглядом. Именно этот человек осмелился лапать ее, связанную и беспомощную, своими мерзкими руками.
— Свинья! — прошипела она, плюнув на пол у его ног.
Лицо Хьюга исказилось бешенством, рука поднялась сама собой, чтобы нанести удар:
— Ах, ты…
— Хьюг, прекрати! — потребовала Элоиза. Но Бренна уже успела выхватить нож из-за пояса, и вытянув руки, приняла боевую стойку. На губах играла вызывающая ухмылка.
— Сука! — заревел Хьюг.
