Автор
В Уэльсе, в глубине леса и за пределами деревни, тихие костры стали важной частью местного умиротворения. На холме стоит старое здание, охваченное светом костра, как наседка над своими цыплятами, создавая впечатление спокойствия и тепла в серых предрассветных тенях.
Сам же Гаррик обладал волшебной силой заставлять ее остро ощущать его присутствие, и она обнаружила, что думает о нем в самые неподходящие моменты, а это уже совсем никуда не годилось! И хуже всего то, что Бренна не может забыть того дня, когда Гаррик попытался унизить ее, но ничего не достиг. А теперь… теперь он, очевидно, совершенно выбросил из головы все мысли о ней.
Бренна отмокала в небольшой лохани. Голова покоилась на бортике, густые черные волосы плавали в теплой воде, окутывая плечи мокрым покрывалом. Настроение немного улучшилось, грусть на время развеялась.
Бренна была одна в маленьком домике перед жарко натопленным камином. Джейни и Модья находились в большом доме и, несомненно, прислуживали Гаррику за ужином.
Она не слышала, как открылась дверь, но почувствовала дуновение холодного воздуха и, вздрогнув, подняла голову. В дверях стоял очень высокий викинг, удивленно оглядывая Бренну изумрудными глазами.
— Иди туда, откуда пришел, викинг, и закрой дверь, пока я не схватила простуду.
Но викинг, захлопнув дверь изнутри, прислонился к косяку.
Он, очевидно, не понял ее приказа, ведь Бренна говорила на родном языке.
— Убирайся же, черт тебя возьми, — раздраженно завопила она.
— Не стоит расстраиваться, госпожа."
"— Ты говоришь на моем языке? — Глаза Бренны расширились.
— Да, Гаррик научил меня, когда мы оба были маленькими, — объяснил он, развеселившись, увидев удивление на лице девушки.
— Кто ты? — наконец догадалась спросить Бренна.
— Перрин.
— Если ты пришел за Джейни, ее здесь нет, — понимающе кивнула Бренна.
— Вижу, — откликнулся Перрин, подходя еще ближе. — А ты и есть новая рабыня Гаррика! — Он скорее утверждал, чем спрашивал, не замечая бешеной ярости, моментально сверкнувшей в ее глазах. — Я много слышал о тебе.
— Как и я о тебе, — огрызнулась девушка. — И должна сказать, что не уважаю человека, отказавшегося признать собственного сына или бороться за то, чтобы навсегда увезти его мать отсюда.
