Касера кончилась, пришлось взяться за вино. Пришла ночь, заглянула сквозь незадернутые занавеси, тронула лунными пальцами стаканы, скользнула по седым волосам плачущего епископа. Марсель решительно обнял Его Преосвященство.
– Все равно мы победим! – в этот миг виконту Рассанна была даже не по колено, по щиколотку. – Вот п-победим, и все... Надо только Рокэ из Багерлее вытащить... Но я его уговорю... Хотите, поклянусь?
Глава 4
Ракана (б. Оллария)
399 года К.С. 24-й день Осенних Волн
1Альдо нужен маршал, а не интриган, но маршал сейчас бесполезен, а интриган может и выиграть. Если повезет. Эпинэ никогда не были сильны в политике, даже дед, но Робер получил немало уроков от Хогберда, Енниоля, Адгемара, Люра и, в конце концов, от Альдо. Теперь пришел его черед поставить цель выше дружбы, чести, совести и чужих жизней, потому что свою придется беречь. По крайней мере, до конца олларийской заварухи.
Робер сам не понимал, когда окончательно решился на предательство. Когда пил ледяную воду в Старом парке после визита в гайифское посольство? После очередного разговора с Альдо? Или все началось с заикающегося Реджинальда Ларака, который больше не мог смотреть на затопившую Олларию мерзость?
Первый маршал возрожденной Талигойи поправил шпагу и начал интриговать, для начала раскланявшись с озабоченным будущей коронацией Уолтером Айнсмеллером. Иноходец с наиприятнейшим лицом заверил черноокого палача в том, что полностью разделяет его тревоги, но помочь ему не может при всем желании, ибо такова воля короля.
Покончив с цивильным комендантом, Эпинэ сжал зубы и подхватил под руку Раймона Салигана, дневавшего и ночевавшего за карточным столом. Величайший неряха прежнего и нового дворов просиял и, как и следовало ожидать, предложил дорогому герцогу нанести визит Капуль-Гизайлям. Интриганы должны быть вхожи к куртизанкам, иначе какие же они интриганы!
Иноходец заметил, что слышал о баронессе от Ричарда Окделла, но юный герцог был весьма сдержан в своих рассказах. Салиган заржал и объяснил, что речь идет об очаровательной, хоть и безумно дорогой жене и безопасном, добродушном муже. Робер выразил желание незамедлительно познакомиться со столь примечательной четой. Салиган осклабился и небрежно смахнул с вишневого бархата перхотинки. Волосы маркиза последний раз вкушали воду и мыло чуть ли не при Франциске Великом, но их обладателя это не смущало. Робера тоже – лучше заношенный шейный платок, чем испакощенная совесть, впрочем, совести у Раймона Салигана тоже не наблюдалось. Никакой."
"– Марианна – такая примечательная, – вдохновенно рассказывал великосветский неряха, – такая примечательная... Представляете, она приглянулась коменданту Олларии, и он попытался выиграть ее в карты у виконта Валме.