В алом с золотом камзоле и белом плаще.
Рядом с Иноходцем хмурился Удо Борн и сладко улыбался яркогубый черноусый херувимчик. Удивительно мерзкий!
– Герцог Эпинэ? – Левий безошибочно повернулся к Иноходцу. – Подойдите. Я хочу благословить вас.
3Матильда! Лэйе Астрапэ, Матильда! Здесь... Уже...
Дракко чего-то испугался и шарахнулся в сторону. Робер натянул повод, с трудом удерживая полумориска, и вздрогнул от пронзившей запястье боли.
– Герцог Эпинэ? – невысокий, седой как лунь клирик приветливо смотрел на Повелителя Молний. – Подойдите. Я хочу благословить вас.
Серые одежды, эмалевый голубь на шее... Новый кардинал Талигойи, призванный вернуть страну в лоно Церкви.
– Робер! – Удо перехватил уздечку захрапевшего Дракко. – Его Высокопреосвященство ждет.
– Да, да...
Эпинэ торопливо соскочил наземь, Левий невозмутимо ждал. Чуть полноватый, с ясными голубыми глазами и твердым подбородком, он ничем не походил на Клемента и его подручных, и у Робера отлегло от сердца.
Смотреть на кардинала сверху вниз было неудобно, и Эпинэ торопливо преклонил колени:
– Ваше Высокопреосвященство!
– Давно ли ты исповедовался, сын мой? – взгляд клирика был пристальным и спокойным.
– В прошлом году. – Гоганы, Лауренсия, Осенняя Охота... Между Повелителем Молний и Спасением лежит бездна, которую не перейти, но душу можно и не спасать. – Мою исповедь принял магнус Истины Клемент. Он отпустил мне грехи.
– Магнус Клемент не щадил себя в поисках Истины, – медленно произнес Левий, – это пагубно сказалось на его рассудке. Что ж, герцог, раз у вас нет своего духовника, я сам приму вашу исповедь и дам вам отпущение, как только вы будете готовы. А сейчас будь благословен во имя Создавшего все сущее! Живи и действуй к вящей славе Его. Орстон![36]
– Мэратон![37] – Робер коснулся губами перстня со львом. От рук Его Высокопреосвященства пахло сладковатым церковным дымом и шадди. Святому Престолу нужна эсператистская Талигойя, а Повелителю Молний – живой Талиг, кто-то да проиграет.
– Ваше Высокопреосвященство. – Уолтер Айнсмеллер стоял на коленях рядом с Робером. Цивильный комендант Олларии не мог упустить шанс получить благословение из рук кардинала, если не первым, то вторым."
"– Кто ты, сын мой? – голос Левия был мягким и безмятежным. – Назови имя свое.
– Уолтер Айнсмеллер, – громко произнес палач и убийца.
– Я слышал о тебе, – медленно произнес кардинал. – Встань, барон Айнсмеллер, и отойди. Создатель милосерден, ему претят жестокость и злоба.
– Я – верный слуга Раканов, – уголок красного рта судорожно дернулся, и Робер придвинулся к кардиналу. Так, на всякий случай.
– Все мы – слуги Создателя и дети Его, – голубые глаза сверкнули сталью, – и владыки на тронах, и нищие в канавах.