– Учти, это первый и последний раз.
– Учел, – подмигнул Альдо и поправил сползший на одно ухо кедровый венок. Матильда с ненавистью глянула на подданных во главе с Берхаймом и промолчала. Альдо сдвинул брови и вскочил в седло.
– Вперед, Ваше Высочество! – виконт Мевен, которому в великий день доверили пасти вдовствующую кучу, взял кобылу под уздцы. Стоило всю жизнь ездить верхом, чтоб на старости лет превратиться в тряпичный тюк.
Грохнула пушка, возвещая о начале церемонии, с наскоро сооруженной галереи рванула вверх голубиная стая, трубы завыли что-то победное.
– Да здравствует дом Раканов, – надтреснутым тенором проорал церемониймейстер Берхайм, – Слава!
Музыканты заткнулись, давая дорогу человеческим глоткам, белая кобыла громко заржала. Над таким только и можно, что ржать! Альдо вздыбил коня.
– Слава Талигойе! – возопил внук, цепляясь за поводья. – Слава тысячелетней Талигойе!
Матильда сцепила зубы и сосредоточилась на затылке капитана гимнетов. На галереях шипело и плевало здравицами ызаржье стадо, в небе кружили и гадили голуби, брякал подвесками линарец Его Величества внука. В Гальтаре повелителя на коронацию волок глава церкви, но просить о подобной услуге Левия не рискнул даже Альдо. А жаль, Матильда бы не отказалась услышать ответ кардинала.
– Слава Раканам! – надрывался Берхайм. – Слава великим Раканам!
– Да здгавствует Альдо Пегвый!
– Альдо Великий!
– Виват Талигойе, виват Раканам!
– Слава, – подхватила готовая жрать камарилья. – Да здравствует!.. Великий день... Какое счастье...
Падальщики! Ызарги на конской туше! Толстые и тонкие, старые и молодые, агариссцы и местные бряцали цепями, сияли драгоценностями, благоухали, чихали, наступали друг другу на ноги, извивались, галдели, били хвостами, воображая себя конями и орлами. Мразь!"
"Снова бухнули пушки. Много пушек. И еще раз... И еще... Четыре выстрела – начало движения. Оркестр заиграл очередной марш, очень неплохой. Твою кавалерию, это ж «Походная Балинта», искореженная, но узнаваемая! Сквозь проигрыши и барабанную дробь отчетливо прорывалась лихая знакомая мелодия. Такая же краденая, как золотые цепи на Берхаймах и Ванагах, как вся эта «победа».
– Да здравствует принцесса Матильда! – Темплтон! Дурачина, нашел чего орать! – Слава великолепной Матильде!
– Ваше Высочество, – взвыл некто с приклеенным к роже восторгом, – вы царственны! Царственны!
– Виват царственной Матильде, – ревел Ванаг. – Слава!
– Видишь, – промурлыкал Альдо, – как тебя любят.
Любят они! Как же, разбежались! Так любят, что сожрут и косточек не оставят.
– Едем? – хмуро осведомилась царственная Матильда. – Или пусть еще поорут?
– Пора, – Альдо и раньше не замечал чужих настроений, а уж сегодня и подавно.