Зимняя сказка в теплых лучах солнца кружат редкие искрящиеся снежинки. Дети радуются игре на санках, катанию по снежной горке и играм в снегу. Яркая память детства — это время, когда зима приносит радость, пусть она и не всегда кажется обычным праздником.
Похоже, «Зимняя сказка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Василиса уплетала уже шестой бутерброд с салом, запивая крепким сладким чаем, не знаю уж где птицы в этот час нашли черный хлеб, но притащили его без разговоров, стоило мне только попросить. — Ты для нее идеал! Сильный, умный, вернее, конечно, кажешься таким. — Ага вставила шпильку. Если бы я был слабый и тупой, то сама она, что бы тут сейчас делала? А то ишь, сидит вся такая гордая, волосы растрепанные, в одном полотенце после душа, сало мое уплетает. — Вот я и говорю. — Продолжала Василиса. — Кроме того, ты показал себя порядочным, заботливым.
— Да легко! — Рассмеялся я, нарезая еще сала. — По трезвянке то она меня отталкивает. А тут просто перебрала вот и оказалась со мной в одной постели, к тому же, даже в таком состоянии, между нами, ничего не было."
"— Именно, потому что в таком состоянии! — Подняла тонкий пальчик Василиса. — Она не хотела момент портить. Ты, Димочка, ей нужен трезвый в полной моральной и физической готовности.
— Так ты же вон тоже, вроде как, моя начальница, а я тебя того. — Я медленно потянул за краешек полотенца, и оно скользнуло на пол.
— Это я тебя того. — Хмыкнула Василиса, не отрываясь от сала и словно не обращая внимания, что осталась в чем мать родила.
— Сплошной расчет и никаких эмоций. — Хмыкнул я, и она лишь кивнула. — И это вовсе не потому, что я тебе нравлюсь. — Снова кивок и очередной бутерброд с салом оказывается в тонких пальчиках. — А знаешь…– Я откинулся на стуле и сделал большой глоток обжигающе горячего чая.
Василиса посмотрела на меня, потом в потолок, затем кивнула, что-то для себя решая и взяв со стола резинку собрала волосы в пучок.
— Знаешь! А ты мне тогда сразу понравился. — Она сидела, обхватив мои колени руками и положив голову мне на бедро. — Стоял такой, толстый, нелепый, растерянный, пялился на здание вокзала, я еще подумала, какой забавный увалень.
