Ответственность — дикая, зачастую только данными, полученными полковой разведкой, и ориентировалось командование, посылая части в бой.
Он ставил задачу внятно и лаконично. Первое отделение — на левом фланге, второе — на правом. Поле преодолевать ползком, и ему плевать, что холодно, и все такое. Никто ведь не рассчитывал, что зима будет теплой и без снега? Постоянно держать визуальный контакт, общаться жестами, под пули и снаряды не лезть, но огневые точки выявить. Будут финны молчать — это не повод встать в полный рост и с песней зашагать заре навстречу.
Их уже неоднократно оставляли в дураках, пора начинать умнеть. Есть вопросы? Мечников поедал глазами своих парней, пытался понять, что у них под шапками. Под внешней невозмутимостью таилась буря эмоций. Но разведчики держали себя в руках. Практически все — комсомольцы, трое — члены ВКП(б). Сильные, выносливые, не паникеры. Не взвод, а готовый Интернационал. Удмурт Александров (с ударением на «о»), таджик Камбаров, татарин Анкутдинов, хохлы Гурмаш и Тарасенко, белорус Корович, еврей Латкин (бросил учебу в институте, пошел в военкомат — наперекор родителям, крупным светилам из научной среды)… Сколько их еще погибнет, пока Красная Армия пройдет три линии проклятой финской обороны?
— Виноградов, Кочергин, все понятно?"
"— Так точно, товарищ старший лейтенант, — вразнобой отозвались рослые командиры отделений.
— У Абызова кашель какой-то нехороший, — добавил Кочергин, — утром рвало с мокротой.
Никита мрачно уставился на упомянутого бойца.
Тот сглатывал, загонял внутрь назревающий недуг, но глаза слезились, и лицо было бледнее обычного.
— Нехороший, говоришь? Что нужно сделать, чтобы стал хорошим?
— Да все в порядке, товарищ старший лейтенант, — смущенно выдавил Абызов, ушастый крепыш, работавший до войны инструктором в подмосковном спортивном клубе. — Подпростыл немного, продуло. Кашель как кашель, у всех такой. Температуры нет, на ногах стою. Если позволите, сбегаю в санчасть, наберу таблеток. Все будет отлично, не волнуйтесь.
— Ты уверен, Абызов?
— Конечно, товарищ старший лейтенант. Вернемся — разберусь с простудой. Мы же ненадолго, нет? — Абызов вдруг побагровел, насилу сдерживая рвущийся из груди кашель.
Мечников вздохнул, отвернулся. Каждый человек на счету, приходится делать вид, что ничего не замечаешь…
На флангах ландшафт был сложный — овраги полосовали ровные участки местности. Неглубокие, фактически трещины в земле, наполовину заваленные снегом.
