Зима 1939–1940 года. На Карельском перешейке разгорается кровопролитный конфликт между советскими войсками и финской армией. Штурмовая группа под командованием старшего лейтенанта Н. вынуждена штурмовать неприступную линию Маннергейма, преодолевая не только ожесточённое сопротивление...
— Бегите, к чертовой матери, туда, прямо! Помогу Кочергину, догоним вас! Это приказ, выполнять!
Мечников стряхнул с плеча «шмайссер» и уже на бегу выбросил магазин, хотя в нем что-то осталось, и вбил для пущей гарантии полный. Он бежал обратно, задыхался, проваливался в снег, страшное предчувствие гнало вперед. Ведь не верил же, что все пройдет как по маслу! Он рухнул за дерево, растущее на косогоре, зарычал от обиды и бессилия, дергая заклинивший затвор. Почему именно сейчас?! Взрыв прошел, как и задумывал Кочергин, вырвал часть скалы, повалил несколько финских солдат. Но глыба не упала. С чего она должна была упасть? Она лишь казалась неустойчивой, а на деле могла выдержать даже падение самолета! Но взрыв смешал порядки финнов, кого-то убил, кого-то контузил. Кочергин находился за камнем метрах в десяти — успел до него добраться за четыре секунды. Он сидел на коленях и держался за голову. Догнала взрывная волна парня. Финны поднялись, устремились в проход. Кочергин с ревом вскочил, стал стрелять. Бежали человек семь — видимо, все, что осталось. Остальные погибли, были ранены, кого-то разбросало по лесу. Явление младшего командира Красной Армии они проворонили — и двоих Кочергин успел повалить. Кончились патроны в автомате, он хищно оскалился, выхватил нож, бросился на вооруженных до зубов автоматчиков. Картина была дикая, сюрреалистическая. Финны опешили и даже попятились, не понимая, в чем подвох. Да не было никакого подвоха! Кочергин почти добежал, когда они с опозданием открыли огонь. Боец извивался, пытался дотянуться хоть до кого-то! Он упал на колени, потом лицом в снег, и бледный финский солдат всаживал пули уже мертвому в спину — как будто он мог очнуться и снова взяться за свое…
Мечников справился с затвором. Халтурная немецкая поделка! Пули ложились густо, именно туда, куда нужно. Финны столпились в узком проходе. Двоих Никита прибил сразу, третьему прострелил ногу, и тот упал. Четвертый пустился наутек, но ушел недалеко — красочно взмахнул руками и грянул мордой в снег. Раненый зажимал рукой простреленное бедро, тянулся к выпавшему автомату с мукой на позеленевшем лице. Еще две пули бросили его к скале, избавили от необходимости совершать усилия. И больше никого, все тихо, свои ушли…
Мечников недоверчиво смотрел по сторонам, слушал. Ветер гудел в кронах зимнего леса. Сыпал мелкий колючий снег. Взгляд приковался к мертвому Кочергину. Никита смотрел долго, впадая в оцепенение… Потом развернулся и побежал в лес по следам своих людей.
