Весенний романтизм русской глубинки встретился с осенью творчества Сергея Михалкова в создании "Зимовье на Гилюе". Это не просто книга, это путешествие через душу читателя, где каждый главный герой — новый отсвет света жизни. Артист и поэт Сергей Шаманов сформировал атмосферу теплых вечеров за стаканом горячего шампанского, словно наивысшая точка в романтике русской культуры....
Дерево пронеслось мимо, но ветки всё же вскользь задели плот. Посудина накренилась, Макс потерял равновесие, выронил шест и упал в реку. Плот начало относить, но, вынырнув из воды, друг доплыл до него и кое-как вскарабкался на шершавую поверхность пенопласта."
"Плот с пассажиром уносило всё дальше, но струя понемногу прибивала его к противоположному берегу. Макс уже превратился в маленькую чёрную точку, готовую скрыться вдали за поворотом, когда я увидел, что он достиг берега, выбрался на него и исчез за стеной кустарника.
Я остался совсем один среди бушующей стихии. Спереди была протока, позади – торчащие из воды ветки кустов. Я стоял по грудь в холодной воде. Спину немного грел полупустой рюкзак, на привязи изредка шевелился сом, к которому понемногу начинали возвращаться силы.
Я только сейчас осознал всю трагичность своей ситуации. Саньки Мохова могло не оказаться в зимовье. Вдруг он в городе продаёт ягоду? А лодка где-нибудь спрятана. Макс не найдёт её и не сможет вернуться за мной.
Я потерял счёт времени. И это не просто обычная в таких случаях фраза. Я действительно не мог представить себе время, оно не вписывалось в эти мокрые, грозно нависшие надо мной тучи, в этот непрекращающийся ливень и реку, несущуюся мимо. Время казалось в этой стихии нелепым и неуместным. Я думал, что это последние мгновения моей жизни, а значит, эти мгновения будут теперь для меня вечными, потому что после этого ливня не будет для меня уже ничего.
Почему я не ушёл назад в зимовьё? Во-первых, я стоял на берегу затопленного острова, а берег не всегда спускается к реке под равномерным уклоном. Там, где я находился, была возвышенность, в ста метрах за моей спиной берег тоже был высоким и там росли лиственницы, но эти сто метров между мной и лиственницами утопали в низине. Между мной и лиственницами была уже глубина выше моего роста.
