Встретив Алексея с его неугомонным желанием покажаться снова и снова, ты невольно омрачиваешь мальчишескую радость. Но предупреждая чрезмерного любопытства брата, перед тобой открывается история, где каждое "нет" становится поводом для новых, неожиданных увлекательных приключений. Внутренняя сила и внешний облик Алексея становятся ключами к неведомым мирам — где любовь может быть как жгучей дьявольской силой, так и чудесным источником жизни....
Один улыбнулся, второй, бородатый, даже подмигнул, но как-то по-доброму, отчего я совсем не обиделась на подобную фамильярность. Что взять с солдат?
- Вы целитель, не так ли? – спросил драконоборец. – Я вспомнил вас. Вы тогда спасли юношу-практиканта, на которого напал надерлат.
- Да, - просто ответила я.
- Вы сильный целитель, - крякнул довольно старик и, наконец, ответил на мой вопрос. – Я впервые на своей памяти вижу такое яйцо. Прежде читал лишь в книгах. Это очень, - он сделал выразительную паузу, - очень редкий дракон.
- Абла ис тара ук бартазар ин, - сказал бородатый джарганец и улыбнулся.
- Ничего не понимаю, - пробормотала я.
- Я, увы, тоже, - развел руками мой собеседник. – Могу лишь предположить, что сказал горец.
- Он сказал, что это редкий Чернокрылый из подвида туманных драконов, - проговорил третий джарганец, молчавший до сих пор.
Кажется, он знал наш язык.
- Да, он самый, - кивнул Обухов и, склонившись ближе к пламени, добавил, - я бы многое отдал, чтобы увидеть, как проклевывается этот малыш.
- Чтобы он первым увидел тебя и счел за хозяина? – тут же рассмеялся солдат. – Нет, это яйцо - подарок для вашего царя."
"Обухов кивнул с таким видом, словно одобрял подарок. А я, признаться, представления даже не имела, как может выглядеть дракон, столь редкий, что я о нем даже не слышала. Не то, чтобы я очень интересовалась драконами, но основные виды знала.
Мы еще немного постояли над костром, в котором находилось яйцо, а затем тьма окружавшая джарганца развеялась и Джурич подошел ко мне.
- Идемте, Туманова, - сказал он спокойно.
Я кивнула и направилась следом за куратором, но не могла не отметить раздраженного и отчасти подавленного взгляда джарганца, с которым Горан разговаривал наедине.
Интересно, о чем они говорили? Еще интересно, как и почему он сбежал? А еще более любопытно, почему вернулся?
Мне казалось, что капитан Джурич знает ответы на эти вопросы.
- Могу я попросить вас, практикантка Туманова, не рассказывать о том, что вы видели сегодня и что узнали нашего беглого пленника.
Я встретила его вопросительный взгляд. О, думаю, он видел, как много вопросов вертится у меня на языке, а еще больше – в голове. Но я знала, что даже если и спрошу, не получу ответ. А потому лишь кивнула сказав:
- Я верю вам, капитан, и буду молчать. Даю слово.
Он усмехнулся.
