Встретив Алексея с его неугомонным желанием покажаться снова и снова, ты невольно омрачиваешь мальчишескую радость. Но предупреждая чрезмерного любопытства брата, перед тобой открывается история, где каждое "нет" становится поводом для новых, неожиданных увлекательных приключений. Внутренняя сила и внешний облик Алексея становятся ключами к неведомым мирам — где любовь может быть как жгучей дьявольской силой, так и чудесным источником жизни....
Если мы собрались здесь только для этой цели, хочу вам сразу объяснить: я ни за что на свете не стану женой Марка Вознесенского!
- Саша! – ахнула Мария Федосеевна.
- Александра! – эхом повторила за ней моя мама. И только мужчины за столом остались безмолвны. Марк крепко сжал в руке салфетку, его отец, кажется, побледнел, а мой собственный батюшка отчего-то лишь усмехнулся и не сказал ни слова. Ни хорошего, ни плохого.
- Боюсь, я сегодня нарушила все правила, какие только могла. А потому не вижу смысла и дальше находиться здесь и изображать то, чего не чувствую! – сказала я и поднявшись, вышла из-за стола.
- Это все север ее так испортил! – сказала матушка Марка. – Мы уходим. Мы не потерпим пренебрежения к нашему сыну! Подумать только, а ведь это он спас ее из крепости и написал нам! И вот она, черная неблагодарность!
Мария Федосеевна говорила еще и еще, а я уже не слушала.
Уже позже, сидя в своей комнате на широком подоконнике и вывернув вперед тюль, чтобы спрятаться за ней, я увидела, как семейство Вознесенских покидает наш дом. Марк забрался в экипаж последним и, ступив на ступеньку, он обернулся, поднял голову и посмотрел в мое окно. Я улыбнулась ему в ответ, жалея о том, что княжич не увидит ни меня, ни моего лица, поскольку между нами был плотный тюль, а в комнате царил мрак.
Тьма, которую я теперь так любила.
************
- И что это было, спрашивается? – отец говорил спокойно, а я стояла навытяжку и пыталась разглядеть эмоции в его взоре. Отчего-то казалось, будто он совсем не злится за то, что я устроила вчера за ужином.
А вот матушка, в отличие от отца, была в ярости. Она сидела в широком кресле в нашей любимой гостиной и так пристально смотрела на меня, что хотелось закрыть глаза, лишь бы не видеть этого взора, полного негодования и непонимания.
- Отец, я хотела поблагодарить тебя, за то, что проявил заботу обо мне, за то, что помог, когда решил, будто мне грозит опасность, но хочу сообщить и тебе, и матушке, что сегодня намереваюсь отправиться в академию, чтобы попросить вернуть меня назад, на север, - сказала и замерла, ожидая всплеска возражений.
Отец молчал и продолжал смотреть. А вот матушка будто дара речи лишилась, увы, правда, ненадолго.
