После падения вождя Аджубей перестал бывать в Доме журналистов — видимо, не хотелось ему встречаться с людьми, которым сделал массу мелких и крупных пакостей.
А «аджубеевка» осталась. Стала золотым фондом дирекции. Сюда определялись весьма важные гости: директора баз и магазинов, короли советской журналистики, партийные работники и деловые.
А за столом, прижатым к кованой решетке, исходила злобой бывшая жена Ельцова.
— Наглость какая, таскается со шлюхой по кабакам, будто не копеечный тренер, а снова обозреватель «Известий». Саша, я не хочу с ним встречаться. Понимаешь, не желаю.
— Ты как будто ревнуешь его, милая, — усмехнулся Шорин, — разве он не может зайти в ресторан с красивой дамой? Он человек холостой, свободный.
— Ты обещал, что я никогда не встречусь с ним.
— Ты не права… — Шорин налил себе и Лене коньяку. — Я обещал, что он не доставит тебе никакого беспокойства. И свое обещание сдержал. А запретить ему встречаться с женщинами и ужинать в ресторане я не могу. А барышня у него хороша, как ты думаешь?"
"— Проститутка.
— Почему?
— А потому. — Лена залпом выпила рюмку коньяка, поставила ее на стол с такой силой, что сломалась хрустальная ножка. — Ненавижу его, ненавижу!
— За что? — искренне удивился Шорин. Он смотрел на изменившееся лицо своей любовницы, заметив, как гнев портит его. Неужели она любит Ельцова? Нет. Чушь. Когда любят — не продают человека. Другое это. Собственница в ней проснулась. Жадная. Хищная. Обобрала своего бывшего мужа, лишила его машины, квартиры, даже шмотки его фирменные распродала. Но этого мало. Она до сих пор числит его своей вещью, как собаку на даче, как домработницу отцовскую. Ждала, что он, побитый, со сломанной судьбой, приползет к ней на коленях или базар по поводу имущества подымет. Ждала, чтобы скандал на всю Москву устроить, унизить Ельцова. А он просто выкинул ее из своей жизни, как выбрасывают сношенную обувь. Нет для него Лены Патолиной, с ее красотой, квартирой, машиной, папой. Нет. Вот это она и не могла пережить.
Мало того, Ельцов появился в престижном кабаке с бабой-красоткой, одетой от Диора. Да и сам выглядел классно.
Понял ее состояние Шорин и усмехнулся.
— Ты чего смеешься? — зло прошипела Лена. — Радуешься?
— Чему, дурочка? Ну, появился твой бывший муж, борец за правду, в красивом пиджаке. А дальше-то что? Он одного не понял, что правда в наши дни — это газета. Что в ней написано — то и правда в последней инстанции. Он пока на старом керосине летает. Прогуляет деньги за машину, пиджачки модные сносит, и конец. На свои сто двадцать будет костюмчики носить, в которых теперь даже не хоронят. Успокойся, детка, потерпи немного и порадуешься.
— Ты так думаешь? — деловито осведомилась Лена. — А все-таки интересно узнать, что за девка с ним.