Книга о коррупции в России, где история разворачивается между реальностью и мраком бандитских локальных эшелонов. Страна переживает трансформацию: от заклятия коммунизма к скрытой легализации нелегального бизнеса. Криминал стремится впереться в власть, но рискует стать частью страшной смены....
— А как же с проездным требованием?
— Отдашь мне, мы по нему какого-нибудь бедолагу отправим. Как на воле?
— Не понял, Миша. Не понял.
Скорый поезд «Мурманск-Москва». Ночь
И голос он услышал. Словно крикнул кто-то совсем рядом:
— Не верь!
— Не бойся!
— Не проси!
Ельцов проснулся, не понимая, где он.
Темнота была зловещей и пугающей. Стучали колеса. Неужели опять этап?
Нет. Он сидел на мягко пружинящей койке вагона «СВ». Тонко-тонко, как шар на новогодней елке, звенела ложка в стакане. Темнота пахла хорошим табаком.
— Не верь!
— Не бойся!
— Не проси!
Он вытер ладонью мокрый лоб, дотянулся до столика и включил лампу. Маленькую, под медь, с зеленым матерчатым абажуром. Купе залилось мягким светом. Вагон был старый. Мало таких осталось.
Раньше люди больше ценили комфорт. Когда-то Ельцов в международном вагоне ехал во Владивосток. Такая задумка была у главного редактора. Проехать через всю страну и написать репортаж в праздничный номер.
Поезд был сюжетной нитью, объединяющей встречи с разными людьми. Хороший тогда получился материал. Лирический, спокойный, без излишнего пафоса.
Юрий взял со столика пачку сигарет. Закурил. Господи, какое удовольствие курить хороший табак. «Союз-Аполлон», сигареты, сделанные вместе с легендарной фирмой «Филип Моррис», неповторимый вкус соусированного табака. Два года он не чувствовал его. Вместе с деньгами и вещами дядька прислал четыре пачки.
Ельцов докурил, погасил лампу. Он не любил курить в темноте, почему-то не получал от этого удовольствия. Раздвинул шторки на окне. За стеклом клубилась ночь, густая и синяя до черноты.
Ночь — доброе время. Темнота ее укрывает человека, приносит покой.
На улице затихают шаги. Молчит телефон.
Ночь принадлежит тебе.
И его история началась ночью.
…Зазвонил телефон. Ворвался в сон, разрезал его, заставил одурело подскочить на кровати.
— Ну что такое — зло сказала жена, — трубку возьми, какая гадина звонит в такое время?
Он босиком прошлепал по ковру, снял трубку.
— Слушаю.
— Ты, Юрок?
— Ну, я.
— Это Мишка.
— Какой Мишка?
— Николаев.
