Книга о коррупции в России, где история разворачивается между реальностью и мраком бандитских локальных эшелонов. Страна переживает трансформацию: от заклятия коммунизма к скрытой легализации нелегального бизнеса. Криминал стремится впереться в власть, но рискует стать частью страшной смены....
Послал к такой-то матери Сашку и уехал в Юрмалу, жили бы они тихо и счастливо. Но не мог он оторваться от своих делишек. Засосала его эта жизнь, словно зыбучие пески.
Вот и осталась она одна. С деньгами, машиной, шмотками, украшениями. Конечно, мужика найти можно, какие ее годы, да и внешне она хоть куда. Богатая, вернее, очень богатая вдова. Но прикипела она сердцем к Ленечке. Мужик он был, настоящий мужик. Щедрый, крутой и нежный одновременно. Конечно, она понимала, что пройдет время, утихнет боль. Понимала головой, а сердце все равно щемило.
Зазвонил телефон. Она подняла трубку и услышала напористый голос Шорина:
— Здорово, подруга. Дай-ка самого.
— Нет его, — ответила Алена.
— А где он?
— В морге.
— Где?!
— В морге. Умер Леня этой ночью.
— Я сейчас приеду.
— Не надо, Саша. Я никого не хочу видеть.
Через пятнадцать минут раздался звонок в дверь.
Она открыла. На пороге стоял Шорин.
— Зачем ты приехал? — зло спросила Алена.
— Но, ты, сбавь обороты. Со мной так разговаривать нельзя.
Шорин, не снимая кожаного пальто, прошел в гостиную и уселся в кресло.
— Как он умер? — спросил он, закуривая.
— Ночью, от инфаркта. Пошел к столу за лекарствами и упал.
— К нему кто-нибудь приходил?
— Не знаю, Саша, я утром приехала.
— А перед твоим отъездом он уходил куда-то, может, говорил тебе о чем?
— Ты что, не знаешь его? Он о делах вообще не говорил.
— Ладно, подруга… — Шорин встал, достал из кармана пачку сотенных, бросил на стол.
— На похороны и памятник.
— Забери, — твердо сказала Алена, — не нужны мне твои деньги.
— «Твои деньги», — передразнил Шорин, — это не мои деньги, а советские. Поняла? И не строй из себя целку-невидимку. Знала, с кем спала, так что молчи лучше. Хорони его тихо. Никаких гулянок.
— Сволочь ты, Сашка, ох какая сволочь.
— Заткнись, сука. Или я тебе сам рот прикрою. Ты меня не знаешь и никогда не видела. Так для тебя лучше будет.
Шорин вышел, хлопнув дверью.
У «мерседеса» стоял его шофер, одновременно и телохранитель.
— Ну что, шеф, отлетался Ястреб? — спросил он.
— Все. Ты точно сказал — отлетался.
— Все там будем, — философски заметил шофер, открывая Шорину дверь машины, — куда поедем?
— На дачу.
— Вот здорово, хоть воздухом подышу.
До гостиницы «Украина» Шорин ехал, бездумно откинувшись на подушки. Мимо пролетали дома, задекорированные портретами Брежнева, на выезде у моста их встретил огромный транспарант «Экономика должна быть экономной».
