Книга о коррупции в России, где история разворачивается между реальностью и мраком бандитских локальных эшелонов. Страна переживает трансформацию: от заклятия коммунизма к скрытой легализации нелегального бизнеса. Криминал стремится впереться в власть, но рискует стать частью страшной смены....
Сам поварился в этом котле, большую часть жизни потратив на доказательства вины других людей. Правда, его клиентура в основном была полной мразью, и он ни минуты не жалел о тех, кого подстрелил при задержании или отправил надолго валить древесину, но жить в шкуре охотничьей собаки, отлученной от дела, — состояние неприятное.
Пока Юрке он ничего говорить не будет, пусть появится статья в газете. Ну что ж, он сделал все, что мог. Надо продумывать новые ходы на случай, если вариант «чекисты» окажется пустышкой.
"Месяц назад он говорил Юрке о неистребимом механизме зла, который, к сожалению, управляет всей их жизнью. Бог даст, Юрку реабилитируют, даже помогут пристроиться в какую-нибудь газету, но он все равно будет числиться человеком неблагонадежным. Такова партийная мудрость. Много горького достанется на долю его племянника. Потому что зло непобедимо. А жизнь в стране, быстрыми темпами строящей коммунизм, совсем не похожа на сказку «Конек-горбунок».
Никогда Юрке не отмыться ни в котле с горячим молоком, ни в кипятке, ни в ключевой воде.
* * *Юрий Ельцов писал ночью. День был заполнен до предела, он готовил своих пацанов к открытому первенству московских клубов. Однажды к нему на тренировку пришел Хамид и долго смотрел, как Ельцов работал с мальчишками.
В перерыв Юра сел рядом с ним.
— Ну что, Хамид, нравится?
— Знаешь, Юра, я тебя не понимаю.
— Ну ты что-то сильно ручку на себя взял.
— Нет. Нет. У тебя талант. Ты увидел в этой дыре Гасан-Кули столько прекрасного. Ты, человек, родившийся и всю жизнь проживший в России.
— А почему выбрали Гасан-Кули?
— Наш секретарь по идеологии из этих мест.
— Понятно. Значит, я воспеваю родину вашего вождя. Вроде как приглашенный акын.
— Неправильно говоришь, — Хамид вскочил, — зачем так говоришь, ты о моих земляках пишешь.
— Заранее поздравляю тебя.
— А себя?
— А на мне срок висит. Я урка, недавно освобожденный, мне судимость снимать надо.
— Послушай, поехали к нам. Там мы ее в два дня снимем.
— Не получится. Я должен в течение года ударным трудом оправдать доверие народа и любимой партии.
