Книга о коррупции в России, где история разворачивается между реальностью и мраком бандитских локальных эшелонов. Страна переживает трансформацию: от заклятия коммунизма к скрытой легализации нелегального бизнеса. Криминал стремится впереться в власть, но рискует стать частью страшной смены....
В конце пятидесятых и начале шестидесятых лично Никита Хрущев разрешил строительство кооперативов для актеров, писателей и кинематографистов. Дома были добротные, кирпичные, въехала в них творческая элита страны.
Андрей Вайнбург жил в доме 23. Каждый вечер во дворе собирались кучками герои социалистического реализма и обсуждали насущные проблемы. И в этот ноябрьский вечер трое пламенных борцов российской словесности горячо спорили о грядущих переменах. Все сходились в одном: следующим вождем страны будет Юрий Андропов.
Полярность мнений достигла такого уровня, что один из троицы, прозаик и лауреат, забыл о том, что вывел прогулять собаку. И вспомнил о ней, услышав неистовый лай в подворотне.
Письменники подошли к арке и увидели человека, лежащего у стены.
— Это же Андрюша!… Андрюша Вайнбург.
* * *"
"Из десяти боксеров, вышедших в финал первенства клубов, восемь ребят Ельцова заняли первые места. Такой результат у клуба «Боевые перчатки» был впервые. Юра выслушал много комплиментов от спортивного начальства. Председатель Федерации бокса прямо сказал, что ему пора брать более серьезную команду.
Победу отмечали у Ирины. Леша Парамонов, Игорь Анохин и, естественно, Женька.
Зазвонил телефон. Ирина взяла трубку:
— Да… Да… Минутку… Тебя, Юрик.
Ельцов неохотно вылез из-за стола, подошел к телефону.
— Алло.
— Юра, это Корнеев.
— Здравствуйте, Владимир Федорович.
Звонил бывший зам дядьки, принявший после него МУР. Но он был не просто сослуживец, а один из ближайших дядькиных друзей.
— Беда, Юра, — Корнеев помолчал, — Игоря подрезали.
* * *Они сидели в госпитале МВД, рядом с операционной. Юра, Корнеев, Анохин и Сергей Голованов. Сидели и ждали. Где-то в глубине коридора в операционной хирурги колдовали над полковником Ельцовым. Запах лекарств усиливал ощущение тревоги.
Время шло, а хирург не выходил.
Они сидели молча, глядя в глубь коридора, словно пытаясь угадать, что происходит за стеклянными, закрашенными белой краской дверями.
