Книга о коррупции в России, где история разворачивается между реальностью и мраком бандитских локальных эшелонов. Страна переживает трансформацию: от заклятия коммунизма к скрытой легализации нелегального бизнеса. Криминал стремится впереться в власть, но рискует стать частью страшной смены....
Богато жил цеховик Зельдин, если только дома полмиллиона держал."
"На верхнюю полку сейфа, где лежали драгоценности, Мишка даже лазить не стал. Жадность — вот что губит фраеров. Он все аккуратно закрыл, пошел в гостиную и начал ждать.
Когда Зельдин, придя домой, вошел в гостиную, чтобы включить музыку, первое, что он увидел, был ствол. Он показался ему огромным и бездонным, словно туннель, ведущий к смерти. И только через минуту или две, когда его оставил на секунду липкий чудовищный страх, он различил сидящего в кресле усатого человека в темных очках, одетого в серый териленовый костюм.
— Вы кто? — с трудом выдавил из себя Зельдин. Голос у него стал сиплым и дрожащим.
— Твоя смерть, — ответил, словно выстрелил, Мишка.
На светлых, с модным переливом, брюках цеховика внезапно появилось темное пятно, потом из штанины на пушистый ковер потекла моча.
«Готов, — обрадовался Мишка, — спекся, деляга».
— Не надо, — просипел Зельдин и упал на колени.
Мишка встал, толкнул его ногой, и делец упал, запричитал, заплакал.
Наган удобно сидел в руке Махаона. И внезапно он почувствовал неведомую доселе ему власть над другим человеком. Чувство это было острым и пугающим. Палец начал непроизвольно давить на спуск, и Мишка понял, что он сейчас, здесь, совершит страшное. То, за что он презирал бомбардиров гопстопников. И усилием воли вынул палец из скобы.
— Встань, гниль! — Мишка наклонился, рванул на себя тяжелое тело. От Зельдина шел противный запах.
Мишка толкнул его в кресло.
— Ты послал своих людей убивать воров?
— Нет! — крикнул Зельдин. — Нет! Это Ястреб… Это он… Я ничего не знал!
Зельдин плакал, размазывая по щекам слезы. Исчез вошедший в комнату вальяжный господин, самоуверенный и наглый. Куль дурно пахнущих тряпок валялся в кресле, куль, годящийся только для помойки.
— Слушай меня, петух топтаный. Слушай и отвечай. Скажешь правду — будешь жить, соврешь — умрешь тут же. Почему твои люди подняли руку на воров?
— Не знаю, — заверещал Зельдин, — их Ястреб в Ереван увез, сказал, что насчет сырья договариваться будет.
И Мишка сразу поверил ему. Зачем этому жизнелюбивому человеку связываться с блатарями и участвовать в их разборках.
— Хорошо, Зельдин, я тебе верю.
— Правда? Нет… скажите, правда? Значит, я жить буду…
— Твои люди убили двух авторитетных воров. Кто за это ответит?
— Ястреб, он, вор, сволочь, шантажист…
— Он на тебя работает?
— Нет, он у нас не числится… помогает.
— Вот он тебе и помог.
