На живописном мысу, окружённом чайками и превращающимся во время приливов в островок, стоял дом капитана. Его сердце жаждало моря, и он создал себе уютное убежище под солнцем, отдалясь от городской суеты. После смерти капитана дом перешёл к его дальнему кузену, но всё ещё не выветрился из души новоиспечённого владельца волшебная атмосфера этих мест и легендарный дух предков....
— Ты же знаешь, что я не думал о ней ничего хорошего…
— Мужья всегда говорят это своим женам, — заявила миссис Гарднер. — Сам мсье Пуаро относился к ней довольно снисходительно, он даже говорит, что ей, бедняжке, была уготована такая участь! Но надо все-таки не забывать, что она не была женщиной из хорошего круга, а так как мистера Маршалла здесь нет, то я добавлю, что я всегда считала ее глупой. Я не раз повторяла это мистеру Гарднеру. Не правда ли, Оделл?
— Да, моя дорогая, — ответствовал мистер Гарднер.
Линда Маршалл сидела рядом с Эркюлем Пуаро на Чайкиной горе.
— Конечно, я рада тому, что осталась в живых. Но, мсье Пуаро, раз я хотела убить ее, то получается, что я вроде это и сделала.
— Нет, это совершенно разные вещи, — запротестовал Пуаро. — Намерение — это одно, а действие — совсем другое! Если бы в вашей комнате оказалась не восковая фигурка, а ваша мачеха, связанная и беззащитная, и если бы у вас в руках была не булавка, а кинжал, неужели вы смогли бы вонзить его ей в сердце? Да никогда в жизни! Что-то в вас сказало бы: «Нет!» Так бывает со всеми людьми.
— Да, но откуда вы это знаете?
— Я знаю, вот и все.
— Девочка широко раскрыла глаза.
— Откуда вы знаете, что у меня будет новая мачеха?.. Вы имеете в виду Розамунду?… Что ж, тем лучше!
Она на несколько минут задумалась и потом сказала:
— Она, по крайней мере, разумная женщина!
Пуаро выбрал бы другой эпитет. Но в устах Линды это слово звучало, как большой комплимент.
