На живописном мысу, окружённом чайками и превращающимся во время приливов в островок, стоял дом капитана. Его сердце жаждало моря, и он создал себе уютное убежище под солнцем, отдалясь от городской суеты. После смерти капитана дом перешёл к его дальнему кузену, но всё ещё не выветрился из души новоиспечённого владельца волшебная атмосфера этих мест и легендарный дух предков....
— Я буду счастлив вам помочь, — начал он своим хриплым голосом. — Не то, чтобы я много чего знал, как раз наоборот… Я ничего не знаю!.. Я незнаком с этими людьми. Но за свой век я всякого навидался… Я долго жил на Востоке и могу вам сказать, что за годы, проведенные в Индии, в затерянном среди холмов гарнизоне, можно столько узнать о людях, что пропадет всякое желание что-либо о них знать!
— То, что здесь произошло, напоминает мне аналогичную историю, случившуюся в Шимле. Его звали Робинсон… А может быть, Фалконер… Во всяком случае, он был родом из Манчестера… Или из Белфаста, я уж не помню… Да это ничего и не меняет.
— Видите ли какую-либо аналогию между этой попыткой совершить убийство и смертью миссис Маршалл? — спросил Пуаро.
— Еще бы! Это же то же самое!.. Он ведь хотел ее удушить. Серьезно собирался… Представляете, кровь ударила ему в голову…
— Значит, вы думаете, что с капитаном Маршаллом было так же?
Красное лицо майора сделалось багровым.
— Я этого не говорил. Я не имел в виду Маршалла, которого я считаю очень порядочным человеком. Поймите меня хорошенько, я не хочу сказать против него ни одного слова!
— Простите, но разве вы только что не говорили о естественных реакциях мужа?
— Я только рассказал вам, что эта женщина играла с огнем! — воскликнул майор с одинаковой дозой пыла и чистосердечия.
Полковник Уэстон, постепенно раздражаясь, прервал его:
— Извините меня, майор Барри, но на данный момент нам нужно установить факты. Известно ли вам что-либо об интересующем нас деле? Видели ли вы что-либо, что может оказаться нам полезным?
Майор подмигнул и ухмыльнулся.
— Как-то раз во второй половине дня, я видел их обоих — Арлену Маршалл и молодого Редферна — у Чайкиной скалы.
