Автор
Таня наблюдала за своим начальником — злобным боссом. Его слова были как драконовская молва, пронизывающая воздух и окуная всех вокруг в адский пепел. Вместе с каждым его словом помещение расширялось, словно вытекая из чашки горящего кофе. После скандальной речи Таня решила: отец не разрешит взять на работу ее давнюю подружку....
Итак, с дикцией все в порядке. Спасибо мне, что помог открыть этот талант. А вот куда смятение подевалось? Зачем она тут так правдоподобно зеленела, изображая святую простоту, которая даже взгляд на начальника поднять не может? И вдруг ишь, глаза горят. Лицо смутно знакомое, где-то точно пересекались. Но город наш не настолько огромный, чтобы не было вероятности пересечься раньше. Вариант с флиртом и общением отмел — я даже в самом пьяном состоянии реагирую только на блондинок. Природа такая. У этой темные волосы и темные же глаза, — совершенно не в моем вкусе, хотя таких часто берут в сериалы на роль статисток.
Ну, чтоб не слишком страшно в кадре смотрелась и убивать не жалко. Какое совпадение, здесь она в той же роли.
Я не позволил ни одной эмоции отразиться на лице:
— Кофе сделай, потом объясню твои задачи на день.
— Как прикажете, — раздалось мне уже в спину с отчетливым сарказмом. Что происходит вообще?
С кофе она не особенно спешила, а когда поставила передо мной чашку, я уже был готов озвучить хотя бы одну претензию.
"— Таня, попрошу запомнить, три ложки сахара.
— Сладкое любите, Андрей Владимирович? — ехидно поинтересовалась она.
Меня явно провоцировали, а я просто не мог в это поверить. Потому и отреагировал несколько заторможенно:
— Просто запомни.
Она развернулась на каблучках и вышла из моего кабинета. Вернулась через минуту с сахарницей в руках. Ну вот, значит, когнитивные способности тоже присутствуют.
Но эта… как бы ее назвать-то?.. протянула руку с сахарницей и начала сыпать прямо из нее в чашку. Щедро, с горочкой отсыпала примерно половину, пока кофе не начал выливаться через края на блюдце. Собственно, я не тормоз — намек понял:
— Не понял, — тем не менее спокойно произнес я. — Это какой-то бунт?
— Что вы, — сухо ответило подобие бывшей зашуганной девицы, пододвигая ко мне кофе, — исполнительность! Желание угождать и ответственность! Не похоже?
Не подскочил на ноги, хотя первый порыв и ощутил: встать, схватить ее за плечо и вышвырнуть отсюда, чтобы больше никогда не видеть.
— Кое-кто проверяет границы дозволенного?
И она ответила, теперь не отрывая уверенного взгляда от моего:
— Кое-кто просто понял, что не горит желанием здесь работать. Но я не могу уволиться, если не хочу обидеть отца и Владимира Александровича. Потому терпеливо подожду, пока вы созреете.
