Решив поступить таким образом, несчастная задремала..
Проснулась Маргарита поздно. Настя уже два раза приходила будить хозяйку. Марго вышла к завтраку в дурном расположении духа. С утра мысль о признании уже не казалась ей такой неоспоримой. Как объяснить неожиданный порыв Гривина? Изобразить его насильником? Вряд ли Прозоров поверит, что ненаглядный, разумный, благородный зять, в котором он души не чаял, вдруг ни с того ни с сего изнасиловал свою мачеху! Значит, это она повела себя неподобающим образом!
– Выспалась, душенька? – прервал ее размышления супруг. – Как твое здоровье? Я беспокоился о тебе вчера.
– Спасибо, милый, голова немного болит, – вяло ответила жена.
– Верно, вчера за обедом много выпили вина с Митей, – продолжал Платон Петрович.
Так! Стало быть, прислуга уже доложила!
– И что это ему приспичило искать меня вчера, он знал, что я буду занят весь день? – недоумевал Прозоров.
– Он вовсе и не к тебе приезжал, а ко мне, – неожиданно для самой себя солгала Марго. – Он хотел поговорить о Варе.
– А что тут говорить? – удивился муж.
– Видишь ли, есть вещи в жизни женщин, которые понятны только им. А так как Митя при Варе не только муж, но и сиделка, он хотел поговорить о некоторых деликатных проблемах Вари.
– Хм, – Прозоров поковырял вилкой в тарелке, – и что же, поговорили?
– Нет, разговора не получилось. Трудно им приходится.
Платон Петрович, еще думая о неожиданном визите зятя, спросил:
– Видно все же, что говорили вы долго, и ушел он поздненько. Дворник Анисим не видал вроде, как Митя удалился.
Ох уж этот Анисим, точно сторожевая собака!
– Твой Анисим лучше бы под ноги себе смотрел да на тротуар, свою работу бы делал как следует! – вдруг неожиданно зло вскричала Марго. – Я вчера чуть не упала на льду, прямо у порога!
– Полно, полно матушка! Чего раскричалась!
Ты и верно не с той ноги встала! А Аниська уже с рассвета лед скалывает, я и сам поскользнулся. – Прозоров примирительно поцеловал жену в макушку и поднялся из-за стола. – Пора уже, поеду, к обеду не жди!
Маргарита осталась сидеть за своей остывающей чашкой кофе. Вот и все. Произнесены первые слова лжи, теперь потянется эта пакостная паутина на всю жизнь!
Последующие дни проходили для молодой женщины в тяжких раздумьях. Гривин уехал в имение, и они почти не виделись. Поэтому постепенно острота переживания прошла, боль притупилась, стыд поутих. Марго находила все больше и больше оправданий для своего преступления, которое уже не казалось ей таковым.
