Вот только зачем это дочери?
— Полагаю, для огонька, — фыркнула виконтесса.
— Какого еще огонька?
— О, милый, потом поймешь. А мы в этом ей поможем. У меня есть связи, чтобы это быстро найти ей женихов.
Пэрриш тяжело вздохнул, не разделяя энтузиазма жены, а затем осторожно поинтересовался:
— Надин… напомню, что мы сегодня должны встретиться с твоим отцом. Ты злишься на меня?
Его супруга помрачнела, а голубые глаза гневно сверкнули, а костяшки пальцев побелели, силой сжимая букет. Виконтесса сделала глубокий вдох, и выдох.
— Это в первый и последний раз, когда я позволю тебе сделать подобное. И да, я злюсь на тебя! Как ты мог видеться с отцом без моего ведома? Да еще и столько лет! Я полагала, что после того, что он сделал, ты ненавидишь его!
— Надин, да, но не ненавидел его, скорее злился, но до тех пор, пока у меня у самого не появилась дочь. Его можно понять.
— Не хочу даже пытаться понять его! Пэрриш, я больше не желаю говорить об этом! А пока… пойду, немного поработаю у себя. Накопилось много заказов.
— Как пожелаешь, милая.
Виконт, проводив жену взглядом, задумчиво забарабанил пальцами. А ведь он сейчас ощущает на месте отца Надин, упрямо не желая принимать того человека, которого теперь любит его дочь. Но, опять же, он не маркиз, и ему повезло иметь более мягкий и уступчивый характер, и не быть так крепко связанным оковами мира аристократии.
Про письмо, что он все же передал дочери, пожалуй, пока промолчит. Иначе неделя сна в гостиной вместо супружеской спальни ему обеспечена.
— Берия, что ползешь, как черепаха! Даже моя столетняя бабуля будет пошустрее! — кричала на меня пожилая повариха, однако, славившаяся самыми вкусными блюдами. Пальчики, не то чтобы оближешь, скорее откусишь — повезло попасть на обеденный перерыв, где накормили просто невероятно вкусной едой.
Столетняя бабушка? Представив себе старушку, которая в столь почтенном возрасте может быстро бегать, содрогнулась от ужаса. Если бы все старушки были такими активными… Ох, наверное, мне бы пришлось убегать от собственной бабушки, потому что упрямо не желала надевать зимой страшную ушанку, или валенки зимой… Ну, правда, зачем, если есть более модная и красивая одежда?
Хмыкнув, я осторожно беру тарелки и поднимаюсь по лестнице для работников, где наверху ставлю на красивую тележку. Так, повторив еще несколько раз, я направилась вместе с тележкой к одной из немногочисленных дверей на втором этаже, и постучалась. Услышав разрешение, вошла, и стала расставлять все на столе, украдкой поглядывая на посетителей.
Граф Брам был среднего роста, и очень худым, с залысиной на голове, которую тщательно пытался спрятать, и колючим взглядом карих глаз. Отец Евелики был наоборот, немного выше графа, и, как о таких говорят, добрый толстяк.