– Это все мои способности к убеждению или я и правда уже начал злоупотреблять его гостеприимством?» Решив, что Шиан в любом случае в душе не против отдохнуть от заботы о младшем брате, Шен неспешно направился к мосту, соединяющему пик Золотой зари с пиком Таящегося ветра.
До черного замка путь предстоял неблизкий. Жалко, Шен не мог позволить себе полететь на мече. Он опасался, что уже на полпути свалится с него от усталости. С другой стороны, прогулка на свежем воздухе явно пойдет ему на пользу, учитывая, сколько он провалялся в постели.
Наслаждаясь горными пейзажами, расцвеченными осенними красками, словно огненное полотно, свежим влажным воздухом и легким туманом, Шен брел по мосту, обдумывая все случившиеся за время его пребывания в новелле – то есть, за время после его перерождения. На самом деле, он как-то так резко окунулся в события, что только сейчас до него стала доходить мысль, как все происходящее удивительно и странно. Трудно было поверить, что «Шен» – это теперь его жизнь, он не обычный парень, играющий за персонажа, он реально именно этот персонаж. Боль помогала ему принимать реальность, но только сейчас, кажется, он окончательно принял Шена. И, наверное, стоит уже прекращать думать о Шене, как о каком-то постороннем человеке. Хотя взваливать на себя ответственность за все его дурные поступки как-то не хотелось. Нынешний Шен даже не имел о них четкого представления, потому что писака Ер часто упоминал многие злодеяния Шена вскользь или же ограничивался общими определениями для описания злодейского образа.
Раздумывая о том, стоит ли поконкретнее расспросить у Ера о злодеяниях Шена или же лучше остаться в неведении, Шен добрался до пика Таящегося ветра и вышел на лесную дорогу. Ему предстояло преодолеть еще мост до пика Черного лотоса, который был почти в два раза длиннее, чем мост от пика Золотой зари до Таящегося ветра. А он уже истратил все силы. Решив немножко отдохнуть, Шен присел на лавочку под деревом.
Он сам не заметил, как уснул. Лучи осеннего солнца нежно касались его лица, пробиваясь через крону деревьев, тонко щебетали птицы и стрекотали насекомые. Полностью упиваясь моментом, Шен довольно потянулся и открыл глаза. Ветер шевелил золотую крону дерева, под которым он лежал, солнце играло в листьях, опаляя глаза золотым блеском. Оранжевый листок сорвался с дерева и медленно славировал ему на грудь.