– Еще один заклинатель попался!»
Это так его обескуражило, что он чуть было не споткнулся на ровном месте. Так значит, для духов это всего лишь игра? Они прекрасно знают, что каждое шествие заклинатели пытаются незамеченными проникнуть в их ряды! Вот уж… странное развлечение!
Он не заметил, как Онэ оказался буквально в шаге от него.
- Приветствую Многорукого! – громко произнес дух.
Шен от неожиданности чуть не брякнул: «И вам не хворать», но все-таки спохватился, поэтому получилось нечто вроде:
- Прекрасное шествие в этом году, не правда ли? – продолжил приставать Онэ, словно они на светском рауте.
И чего он пристал? Знает же, что Многорукий – не тот, с кем интересно вести беседу. Или он заметил, кто послал тот талисман. Шен на самом деле ничего не имел против Онэ, который не являлся кровожадным духом и обычно не нападал на людей, но не мог допустить своего разоблачение, поэтому уже раздумывал, сможет ли выпихнуть его из шествия и не покажется ли это чересчур даже для Многорукого?
Но неожиданно всеобщее внимание привлекла еще одна перепалка в строю. Шествие как раз только-только вылетело из туннеля на свежий воздух и понеслось над горами.
Духи и лже-духи рядом с Шеном все смотрели в одну сторону, привлеченные перепалкой.
Чуть впереди них старейшина Рэн отбивался от нападок очень неприятного кровожадного и охочего до человеческого мясца духа Шшакэ. Дух выглядел как безобразный старик с натянутой на виски кожей и десятком небольших рожек по всей голове, а при себе на поясе обязательно носил как минимум три отрубленные человеческие головы. Чем свежее – тем лучше. Шен, присмотревшись, заметил, что с крайней головы еще капает кровь. Должно быть он подстерег незадачливую жертву как раз перед тем, как присоединиться к шествию. Хотелось бы Шену убить его прямо на этом самом месте!
Шшакэ тем временем тыкал скрюченным пальцем прямо в старейшину Рэна.
- Как это дух какого-то кота смеет без уважения говорить со мной?! – вещал он.
Рэна всего перекосило под маской. Только сейчас Шен обратил внимание, что тот выбрал для своего образа «Дух черного кота». Этот дух мог быть довольно сильным, если достигал хотя бы столетнего возраста, но в более молодом виде не представлял существенной угрозы. Так как на маске было написано просто «дух кота», а не «дух столетнего кота», Шен понял, что старейшина Рэн сильно не заморачивался.