Автор
Просыпаюсь в поту от ужаса, снова погруженный в холодные реалии страшной сцены. Когда открываю глаза, понимаю — это лишь сон, искрящийся кровью Ирмы-истрибленки. Драмы и тайны мира магии витают в моей голове как невидимые узники кромешного темноты.
Это не совсем магия полёта, скорее, она даёт кратковременный импульс, за счёт которого мы поднимаемся. Мне сразу становится интересно, как она работает и как этому научиться!
— Если ты не против, поговорим на крыше, — говорит он. — В следующий раз обещаю показать тебе такой же вид, но на столицу.
Отсюда видна почти вся территория академии. Ветер шелестит листвой деревьев, а в остальном всё словно замерло. Спокойно и тихо, никто из адептов не гуляет по улице.
Это всё удивительным образом отражается в моей душе.
На плечи опускается пиджак, и меня окутывает теплом и хвойным ароматом. Ульрих оставляет руки на моих плечах, и я даже не против.
— Сейчас не холодно, но тут ветер, — поясняет он.
— Спасибо, — задираю голову и смотрю ему в глаза. — Ты привёл меня сюда, потому что так нас точно не подслушают.
— Нет, — хмурится он. — Потому что тут красиво, а тебе, наверное, сложно было сидеть в закрытом пространстве, да ещё в неизвестности.
— Я ходила в соседние палаты. К Крису и Стефану.
На лице Ульриха мелькает тень.
— Я знаю, что ты с ними разговаривала. И просила пойти навстречу Стефану. Насколько он тебе дорог? — прищуривается Ульрих.
— Он был единственным человеком на моей стороне, когда я…
Чуть не сказала «попала в этот мир». Но может быть, уже и нет смысла держать это в тайне. Я замолкаю, задумываясь о том, стоит ли довериться Ульриху ещё больше?
— Потому что он использовал чёрную магию, — продолжает Ульрих.
Он тоже замолкает и хмурится, споткнувшись о какую-то мысль.
— Я уже сталкивался с чёрной магией и с предательством. Оттого и не верю Стефану до конца. И тебе не сразу поверил. Но это не оправдание. Просто знай, Ирма, что я больше не допущу тех ошибок и не позволю, чтобы ты пострадала.
— Попробую поверить, — я улыбаюсь и разворачиваюсь к Ульриху.
Без колебаний обнимаю его. Словно этого и ждал, Ульрих сжимает меня в объятиях в ответ. Опускает голову, и его дыхание слегка щекочет мне шею. Я прикрываю глаза и утыкаюсь в его грудь. Так тепло…
— Ирма, — шепчет он, и от этого слова по телу пробегают мурашки.
— Кажется, мне начинает нравиться это дурацкое имя, — хмыкаю я, чуть отстранившись. — Произноси его почаще, тогда я привыкну.
