Ал с готовностью кивнул. Теперь, когда лекарь соизволил заговорить с ним, то уже не казался таким неприятным человеком.
Они освободили Шена от верхней одежды и нижней рубашки и с недоумением уставились на его торс.
— Это еще что? — спросил лекарь, подковырнув кусок бурого сухого листа, походящего на высохшие водоросли.
Алу не было, что на это ответить. В первый миг, когда он это увидел, его сердце замерло, потому что он решил, что это старые бинты, полностью пропитавшиеся кровью. Слава богам, все оказалось не настолько плохо, но куда более странно.
— Никогда такого раньше не видел, — произнес лекарь, подцепив пальцами еще часть водорослей.
Полностью высохшие, они легко крошились, осыпаясь на бледную кожу мелкой крошкой. Под ними еще виднелись шрамы от мечей — грубые, они вряд ли когда-либо исчезнут полностью, но хотя бы не кровоточат и не выглядят воспаленными.
Плечи и шею покрывали неглубокие длинные царапины, словно оставленные раскаленными иглами. Они все еще были воспалены, а небольшие сгустки крови корочкой запеклись на краях.
Пока лекарь стирал с его кожи засохшую кровь и обрабатывал раны, Ал подумал о другом. Глядя на Шена, он думал о том, как тот исхудал. Даже, скорее, отощал. Раньше, когда его тело было скрыто под одеждой, Ал не замечал этого в должной мере. Шен и прежде мог позволить себе пренебрегать пищей — все же для поддержания бессмертного тела требовалась энергия другого рода. И сейчас у него доставало энергии, чтобы поддерживать свое тело, он даже смог выжить после того, как его пронзили столько мечей… Но вот все то, что было после… Было так больно наблюдать за ним. Когда они встретились на призрачном постоялом дворе, Ал был рад уже просто тому, что он, наконец, вновь двигается и говорит со всеми. И все же его поведение сильно изменилось. И Ала не беспокоило, скольких людей Шен может оскорбить, он боялся другого — боялся увидеть в его глазах тьму безумия, вновь увидеть равнодушие, как тогда, у дерева, и на этот раз потерять его навсегда.
— Его пульс ровный, — сообщил лекарь, — я не нашел внутренних повреждений. Я обработал эти поверхностные раны.
— Но прошло уже несколько часов с тех пор, как он потерял сознание, и он до сих пор не пришел в себя! Скажите мне, что с ним! Если нужно какое-то лекарство — я найду! Я достану!
Лекарь покачал головой.
— Это все, что я могу сказать. Может быть, дело в физическом истощении. Возможно, он очнется, когда отдохнет.
— Возможно?! — завопил Ал. — Возможно?! Это все, что вы можете сказать?! А что, если он не очнется?! Что?! Вы возьмете ответственность?!
Лекарь выслушал эту истерику с завидным хладнокровием.
— Это все, что я сейчас могу сделать, — произнес он, подхватил свою сумку и быстро вышел из комнаты.