— Нет, я серьезно… — Шен понял, что доверительная беседа не может быть таковой, пока за его спиной маячат Ал и Аннис. — Вы двое, идите, подышите свежим воздухом.
— Учитель? — переспросил Ал.
— Я так понимаю, этот проход на поверхность короче, — Шен указал на дверь, через которую зашла Риту.
— Да, ход ведет в беседку в лотосовом саду. Он замаскирован под колонну, оплетенную лозой.
Ал и Аннис поклонились и удалились, аккуратно обойдя по кругу черную печать. Как только они ушли, Шен не стал церемониться:
— Это ты подбросила ту кисть и остальные предметы?
— Зачем мне заниматься подобным? — передернула плечами девушка.
— Я не знаю. Может, у тебя есть на то причины.
— Я ничего такого не делала, честно.
— А эти записи, — Шен перевел взгляд на верхний лист бумаги, лежащий на столе, — тоже не ты писала?
— Это… я.
— И ты понимаешь, что они означают?
— Конечно, понимаю, я ведь сама их написала!
Шен внимательно вгляделся в хрупкую черноволосую девушку перед ним. Она была ниже него практически на две головы, но, не считая роста, чем-то напоминала Рурет.
— Ты видишь призраков в этом доме? — спросил Шен.
— Призраков? — опешила Риту. — Не знаю… Какие-то призраки прошлого здесь определенно витают. Вот только монстр с красной лентой страшнее этих призраков.
— Когда ты в последний раз видела этого монстра?
— Не уверена… Может, лет в пять или семь… Но он никуда не исчез. Это самое страшное.
— А что это за тетрадь в печати? Что она сдерживает?
Риту перевела взгляд на растрепанную потемневшую тетрадь, лежащую в центре черной печати.
— Не знаю, сдерживает ли она что-то, — честно отозвалась она. — Но призраков точно содержит. На первой странице было написано не вынимать ее из печати, так я и делаю.
— Чья… эта тетрадь?
— Это дневник моей двоюродной бабушки. Она вела его в моем возрасте, потом она покинула этот дом, — произнесла девушка, задумчиво глядя на тетрадь. — Знаете, она умерла еще до моего рождения, но почему-то мне кажется, что у нас с ней много общего. — Она перевела взгляд на Шена. — Про вас там тоже есть.
— Я… — Шен взволнованно переводил взгляд с Риту на тетрадь, — я могу прочитать?
— Конечно. Только не выносите дневник за контур печати. Думаю, бабушка не просто так об этом предупреждала."
"Шен медленно переступил через внешние линии печати и приблизился к тетради. Он присел на корточки и протянул руку к потрепанным страницам. Стоило его пальцам дотронуться до бумаги, как вспышка света словно бы озарила пространство и поглотила его. Шен зажмурился от неожиданности, а когда открыл глаза, увидел сидящую за столиком девушку. Вглядываясь в ее очаровательные, все еще несколько детские черты, он узнавал в них ту Рурет, что видел в своих снах и на портрете.