Шен рассеянно осматривал окрестности, ни на чем не задерживая взгляда, пока не разглядел небольшие деревянные клетушки, вывешенные прямо над городскими воротами. Внутри каждой клетушки была заперта отрубленная человеческая голова. Приблизившись к воротам, можно было различить гул мух, летающих возле клеток, а также с порывом ветра уловить неприятный душок.
Лицо Шена окаменело, Муан перекосился от отвращения, а Ал брезгливо сморщил нос. Они, таращась, миновали ворота, с трудом отведя взгляд от разлагающихся на солнце человеческих голов."
"Вопреки ожиданиям, город казался празднично оживлен, ничего не свидетельствовало о том, что здесь кто-то скорбит о покойных. Шен немного успокоился и подумал, что это могут быть разбойники, казненные и вывешенные на всеобщее обозрение в назидание.
Заклинатели окунулись в оживление торговых улиц.
— Холодная лапша! — кричал торговец. — Холодная лапша под кунжутным соусом!
Шен почувствовал, что очень хочет холодную лапшу под кунжутным соусом.
— Рулеты с корнем лотоса! Холодные рулеты с корнем лотоса!
Шен бы и от рулетов не отказался.
— Лунные пирожные с полынью и мятой! Налетай на лунные пирожные!
Как бы Шену хотелось налететь на лунные пирожные…
Он привык обходиться без пищи длительное время, но отчего-то именно сейчас захотелось засесть в какой-нибудь лавке и попробовать что-нибудь местное. Исключительно в познавательных целях.
— Похоже на Праздник Холодной пищи, — внезапно определил Муан. — Значит, сейчас начало третьего лунного месяца.
— Теперь осталось только с годом определиться, — отозвался Шен, осматриваясь по сторонам.
Они прошли вперед, и Муан уже собирался было рассказать, что такое Праздник Холодной пищи, но его опередил Ал:
— Праздник Холодной пищи отмечается четыре дня. Считается, что в эти дни много лет назад в столице разразился ужасный пожар, она почти вся выгорела дотла. С тех пор в память о трагедии в эти дни запрещено разжигать огонь и готовить горячую еду.
— Очень познавательно, спасибо, Ал, — отозвался Шен, настороженно посматривая на ближайшую лавку.
Муан недоуменно нахмурился. Почему это ученик Шена рассказывает тому о подобных вещах, словно тот вчера родился? Не может же он тоже быть посвящен в то, что Шен — не совсем тот Шен, которого все знали?
— Год Змеи, — наконец, оторвав взгляд от лавки, уверенно произнес старейшина пика Черного лотоса.
— Откуда ты… — начал Муан, но тут же понял, посмотрев туда, куда до этого пялился Шен.
Лавка торговала различными поделками и украшениями, и очень многие из них были в форме змей. Учитывая, что новый год наступил не так уж давно, ушлые торговцы распродавали подобные символические воплощения, сулящие удачу.