Шен сделал вид, что раздумывает, чем заставил бровь мечника нервно дернуться."
"— Да признавайся уже, наконец! Настоящий Шен был значительно старше меня. Я хочу знать, сколько лет тебе!
Шен склонил голову на бок и, улыбнувшись, произнес:
— Мне тридцать. Ну, уже скоро тридцать один.
Синие глаза стали лучиться радостью.
— Тридцать, — словно смакуя, повторил Муан. — Мне нравится.
Он отодвинулся от стены и они, наконец, пошли дальше рука об руку, иногда толкая друг друга плечами.
— Но, если мне каждую вещь о тебе придется так долго вытягивать, интересных фактов тебе хватит на десять лет вперед. И почему ты сразу не сказал?
— Сам не знаю, — пожал плечами Шен. — Тебя было весело дразнить. Кстати! А когда у тебя самого день рождения?
— Одиннадцатый день третьего лунного месяца.
Шен задумался на мгновение и воскликнул:
— Через три дня?! Серьезно?! И когда ты собирался сообщить?
— Вообще-то, я и не собирался. Это такой же день, как и все, я его не праздную.
Шен с прищуром посмотрел на мечника, и тот понял, что в этом году, если ничего плохого не случится, он день рождения точно празднует.
Несмотря на бессонную ночь и утомительный день, Ал проснулся лишь немногим после рассвета, когда лучи солнца стали более теплыми и нежными, однако, подскочив на кровати, обнаружил, что комната совершенно пуста.
Ни Шен, ни мастер Муан не обнаружились и на первом этаже. Ал миновал внутренний двор и остановился в воротах, ведущих на оживленную улицу. С одной стороны, можно было попытаться поискать их, ведь вдруг они где-то недалеко, с другой — они могли случайно разминуться и так и ходить друг за другом кругами. В итоге Ал замер на пороге, смотря то в одну, то в другую сторону, словно верный песик в ожидании возвращения хозяина.
За спиной у парня покоился меч «Тихого рассвета», в то время как второй, попроще, взятый у адепта клана Тихих цветов или сектанта Хладного пламени (Ал толком не разобрался), висел на поясе.
Прошло не так много времени по меркам Ала, около часа, когда он, наконец, увидел среди снующего по улице люда возвращающихся учителя Шена и мастера Муана. Шен был в той одежде, что Ал сам ему выбрал. Этот небольшой факт заставлял сердце Ала ликовать, словно он вышел победителем.
Правда, чем ближе подходили эти двое, идущие рядом и так непринужденно беседующие, тем сильнее Ал чувствовал нарастающую в груди досаду.