В зажигательном яжеленом доме к двери спальни пришлось долго искать способ, чтобы убрать старый комод. Не было радости от этого процесса, но он запечатлелся в памяти как незабываемое и волнующее событие. Теперь каждое движение по паркету под магическими свечами заставляло меня задумываться о стойкости пристрастий — даже без традиционной поддержки света....
Вoт уж точно – сугроб! Я ничуть не ошиблась в первоначальной оценке. Очень хотелось сорвать с него маску равнодушия и дело было вовсе не в том, что я хотела произвести на него впечатление. Совсем не хотела. Это было не в моих интересах! А что сердце билось чаще, так исключительно от негодования и физических нагрузок, а не от тогo, что, повинуясь рисунку танцев, я раз за разом возвращалась в объятья горячих сильных рук. И уж тем более – не от мыслей о том, что уже завтра эти самые руки будут прикасаться ко мне далеко не так целомудренно… С полным, ширрх, на то правом! Да, знаю, благородной лэртис не пристало ругаться даже мысленно, но в этой ситуации удержаться было решительно невозможно!
Наконец вальс закончился, лорд Аларик вернул меня под опеку мамы и отчима и покинул бальный зал.
– Лэрт Витторио, – обратился он к будущему зятю, - не откажете в любезности, поухаживайте за лэри Эмелис и лэртис Николь.
Граф Ридли охотно уверил, что оправдает доверие герцога,и лично у меня не было причин сомневаться. Кажется, лэрт де Алсо действительно любил Николь, а сияющее личико сестры подтверждало: чувства взаимны. Ну хоть кто-тo будет счастлив в браке. Поймав вопросительный взгляд Николь, я улыбнулась ей так искренне, как только могла, давая понять, что всё в порядке.
До отведённых нашей семье гостевых апартаментов (пройдоха-отчим и тут не оплошал, обо всём позаботился!) дошли в молчании. Начинать важный разговор в коридоре не хотелось, ведь в королевском дворце и у стен могли быть уши, а в покоях его сиятельство мог активировать один из артефактов, гарантирующих, что наша беседа останется приватной.
Войдя в гостиную герцог указал мне на одно из кресел, сам сел напротив и плеснул из стоящей на низком столике бутылки с несколькими сургучными печатями густой янтарно-красной жидкости в два пузатых бокала.
"– О чём ты хотела поговорить, дочь? - как ни в чём ни бывало поинтересовался его сиятельство.
– О своей сегодняшней помолвке и завтрашней свадьбе, – таким же ровным тоном отозвалась я. И мстительно добавила: – Папенька.
