В зажигательном яжеленом доме к двери спальни пришлось долго искать способ, чтобы убрать старый комод. Не было радости от этого процесса, но он запечатлелся в памяти как незабываемое и волнующее событие. Теперь каждое движение по паркету под магическими свечами заставляло меня задумываться о стойкости пристрастий — даже без традиционной поддержки света....
Но хрупкой эту красоту назвал бы только слепец. Я видела бойницы в стенах, ощущала дрожь магических потоков и не сомневалась, что при необходимости стены замка способны ощетиниться кучей острых ледяных шипов и обрушить всю убийственную мощь боевых заклинаний на нападающих. Не зря ведь за всё время существования эта цитадель так и не покорилась врагам.
– Я полагала, рассказы о ледяном замке владыки Элерхейма не более чем красивая сказка, - проговорила я, наконец отлипая от окна.
– Север полон сюрпризов, – спокойно отозвался лорд Искиган.
– Учитывая слухи,которые ходят о северных землях, полюбить их можно разве что вопреки, - хмыкнула я.
– Слухи о северных землях или о северных магах? - иронично осведомился его снежность.
– О тех и о других, - в тон ему отозвалась я.
– Α что именно вы слышали о северных магах, Зларис? - поинтересовался снежный лорд.
О землях почему-тo не спросил.
– Вряд ли вас удивит, чтo ничего хорошего, - пожала плечами я. – Говорят, что снежные маги бесчувственные и бездушные монстры, у которых вместо сердца кусок льда, что им неведомы жалость и сострадание, любовь и нежность, а обиду они смывают исключительно кровью.
Понимая, что тема опасная, специально избрала именно такой тон и говорила о каких-то безликих и неведомых северянах, никак не отождествляя с ними лэрта Аларика. Я хотела развестись с ним и уехать отсюда живой и здоровой, а не дать повод заморозить меня до полусмерти за оскорбление.
– Часть правды в этом есть, – спокойно признал лэрт Искиган. - Снежные маги действительно скупы на эмоции, но вовсе не потому, что у нас вместо сердца куcок льда. Стихия накладывает свой отпечаток, моя лэри.
Сход лавины я не видела, а вот весенний ледоход меня однажды впечатлил. Дом, в котором я снимала комнату в Эсске в первый год учёбы в академии, стоял на берегу реки. Весна в том году была ранней, по-южному торопливой, снег уже почти сошёл, лишь отдельные островки, уже не белые, а грязно-серые, упрямо держались в тени.
