В зажигательном яжеленом доме к двери спальни пришлось долго искать способ, чтобы убрать старый комод. Не было радости от этого процесса, но он запечатлелся в памяти как незабываемое и волнующее событие. Теперь каждое движение по паркету под магическими свечами заставляло меня задумываться о стойкости пристрастий — даже без традиционной поддержки света....
– Я обещал, что вернусь, - тихо проговорил он, глядя на меня, а затем покачнулся, ухватился за ближайший столбик врат и медленно и страшно,точно подрубленное дерево, осел на пoл.
Подскочившие Морис и Чейз подхватили его под руқи и потащили в спальню. Я брела следом, не понимая, что делать, куда бежать, за что хвататься, почему все такие спокойные? Когда лорда уложили на кровать, стянули с него ботинки и накрыли одеялом, я наконец не выдержала и с истеричными нотками вскрикнула:
– Где целитель, ширрх вас всех загрызи?
– Не волнуйтесь, лэри, – тронула меня за руку одна из горничных.
Конечно же, я никуда не ушла от провалившегося в беспамятство мага. Прислушивалась к тяжёлому неровному дыханию,то и дело трогала лоб, боясь, что начнётся жар,и безумно нервничала, что Аларик не приходит в сознание. В очередной раз смачивая его пересохшие губы водой, не выдержала и, чуть не плача, шепнула:
– Да очнись уже, сугроб бесчувственный.
Веки снежного лорда дрогнули,и он хрипло отозвался:
– И это вместо «как я рада тебя видеть, дорогой муж».
Только очнулся – и уже язвит. А еще меня Колючкой называл. Но cейчас я была готова простить ему любые шутки.
– Живой! – выдохнула я, присаживаясь на край кровати. Обняла бы мужа, но боялась, что случайно задену возможные раны. Робко коснулась плеча и повторила: – Живой!
– Ну извини, что разочаровал, – тихо хмыкнул Аларик.
Решил мои сомнения просто. Сам притянул ближе и поцеловал, вначале нежно, но с каждой секундой поцелуй становился всё требовательнее, а левая ладонь лорда и вовсе нахально поглаживала мою грудь.
Я отстранилась и нахмурилась:
– Ваша снежность, увлекаетесь!
– И эта женщина... называет меня... бесчувственным сугробом! – хрипло прозвучало в ответ.
– Девушка, - пробормотала я, oстро ощущая, что если и признаваться,то сейчас, потому что потом может быть поздно.
Покраснела под пристальным взглядом и смутилась от тихого и многообещающего:
– Всё-таки девушка? Исправим.
Чувствуя, как жар заливает щёки, только и сумела выдавить:
– Точно не сегодня!
– Α как же последняя просьба умирающего? – прищурился лорд. – Отказывать в ней бесчеловечно!
– Если высказываете такие просьбы,то не умрёте, - возразила я. И добавила: – И вообще, ты слишком слаб для подобных… физических нагрузок.
