Юная дворянка Лантиль вынуждена выйти замуж за незнакомца по приказу короля. Но свадьба — не главная её беда. Её преследует страшный кошмар, предвещающий смерть самым близким людям. Героине предстоит разгадать природу зловещих видений и спасти тех, кого она любит.
Именно для таких случаев и использовался тётушкой Ирэнисой второй флигель, где можно было собраться небольшой компанией для более вольной пирушки, не вписывающейся в нарочитую благопристойность гостиной.
Для развлечения гостей второго флигеля привлекались самые разбитные из девиц. И служаночки, подносившие закуски и напитки, тоже приятно радовали глаз глубокими декольте и лишенными многослойности юбками, даже не прикрывавшими щиколотку. Такие вольности были привычны где-нибудь в деревне. Там молодки и повыше поднимали подолы, чтобы не испачкаться во время многочисленных забот по хозяйству. Но в городе все старательно соблюдали приличия и ножки барышень надежно скрывались под нижними и верхними одеяниями.
Сэвиенд Винханс молча ухмылялся, слушая пошлые шуточки Браскинуса и контрастирующие с ними тосты Фидеуса, вспомнившего все положенные славословия жениху и невесте, что когда-то успел услышать на помолвках и свадьбах.
— Сэв, я уже начинаю сомневаться, не присматриваешь ли ты кого из нашего брата? — Браск решил переключиться на друга. — За лет пять, что я тебя знаю, ты ни разу не утащил кого-то из “племяшек” на осмотр цветочков.
— Да я как-то не интересуюсь ботаникой, — попытался отшутиться самый молодой из друзей, привычно приглаживая непокорную тёмную шевелюру ладонью, что ничуть не помогло — его густые чуть волнистые волосы тут же приподнимались надо лбом.
Возможно, если б Сэвиенд дал своей гриве отрасти подлиннее, то смог бы укротить её, заплетя в косу или собрав в хвост, но мужчина решил, что такая прическа станет приятным подарком врагу. Ведь чего проще ухватиться за длинные волосы и тем самым ограничить подвижность воина. Вот потом, когда противник поймёт, что ничего не добьётся своими набегами, и настанет мир, тогда можно и отпустить косу, с какой обычно изображали его далёкого предка, того самого Хансэнда.
Видимо, про старые легенды вспомнил и Браск:
— О, ты ждёшь ту самую, единственную и неповторимую, что спасет тебя от ран и одиночества? — светловолосый шутник расхохотался и подтянул поближе одну из девиц, усадив к себе на колени. — Бережешь себя для будущей супруги?
— Нет, просто не люблю объедки, — не выдержал Сэв. — Хотя ты прав, наверное, даже самая приличная из юных леди может оказаться похлеще племянниц тётушки Ирэнисы.
— Так о том и речь! — обрадовался Браск. — Кончай строить из себя святую невинность, раз уж все бабы одинаковы. Позволь себе маленькие радости.
