В тени старых повозочных путей прячется загадочный трофей, будоражащий воображение и вызывающий подозрения у местных жителей. Вечерняя дымка над лесом лишь усиливает атмосферу зловещности вокруг этого необычного предмета, открывая тайны прошлого войны.
— Когда это произойдет?
— Скоро, — ответил доктор. — Во второй половине апреля. К тому времени позабудем о морозце, о ночных холодах. Воздух будет свежий, но станет теплее. Вот тогда и тронешься в путь…
* * *— Воздух будет свежий, но станет теплее, — повторил Фишер и вдруг приободрился. — Вентиляция! Verdammte scheisse![23] Как же я забыл про вентиляцию?!
Он так резко вскочил со стула, что задел стоявшую у стены палку. Она упала и с грохотом покатилась по деревянному полу.
Немец подхватил ее, замер, прислушался… Нет, реакции на шум не последовало, вокруг было тихо.
Пройдя на кухню, он подвинул стул под вентиляцию. Выдернув замазанную алебастром решетку, пошарил ладонью в образовавшемся отверстии. Ничего. Только смешанная с жиром многолетняя пыль.
Чертыхнувшись, он отправился в туалет, затем в ванную…
В ванной комнате пальцы уперлись во что-то твердое. Сердце едва не выпрыгнуло из груди. Неужели нашел?! Но… нет. Это был кирпич, всего лишь выступающий из кладки в вентиляционное пространство кирпич.
Сплюнув, Фишер поплелся к стоящему в коридоре стулу…
* * *Прошло несколько недель.
Иштван Гера намеревался проводить новоявленного Федора Хлынова до дороги, ведущей через Фельшоорш в Веспрем, именно там он посоветовал ему искать пропавший «Хорьх». Ну а где же еще? Только в Веспреме сновали по хорошим мощеным дорогам легковые и грузовые автомобили, имелись автомастерские и магазины, где продавались запасные части для разнообразной техники.
Франц собрался первым и ждал Иштвана в просторной прихожей. Он был одет в форму капитана Красной Армии, которая пришлась ему впору. На одной ноге сиял начищенный хромовый сапог, на другой нижняя часть галифе была подвязана. Он стоял, опираясь на костыли, в руке покачивался почти пустой вещмешок. В кармане шинели лежал «парабеллум» с запасным магазином и россыпь патронов.
— Я иду, Франц! — крикнул со второго этажа старик. — Решил надеть под сюр шерстяной свитер. Прохладно сегодня…
Он спустился по деревянной лестнице и направился к выходу.
Едва он завернул к прихожей, как раздался глухой выстрел: старик охнул, осел, неловко повалился на бок. С ближайшего дерева вспорхнула птица, в небольшом вольере у дома разом залаяли две собаки.
Фишер развернул вещмешок, в котором дымилась маленькая дырка от пули, сунул пистолет в карман.
